Грех во спасение

Подумайте, с кем вы там будете общаться, если мужа вам будет дозволено видеть лишь два раза в неделю. – Он опять шмыгнул носом и сердито посмотрел на Машу. – Почему вы молчите? Государь велел подробно ознакомить вас с истинным положением дел, но мне сдается, что вы в силу своей молодости и отсутствия жизненного опыта не осознаете до конца, в какую яму сами себя толкаете. – Губернатор достал большой платок, с шумом прочистил нос и вопросительно посмотрел на девушку. – Что я должен ответить императору?

Маша поднялась из кресла и сухо произнесла:

– Прошу передать Его Величеству мою самую искреннюю благодарность за беспокойство о моей судьбе. К сожалению, я не могу последовать его совету, потому что, несмотря на мой маленький, как вы изволили заметить, жизненный опыт, я не привыкла отказываться от своих намерений и настроена продолжать свой путь до рудника.

– Ну что ж, прекрасно! – Зарин потер ладони, вздернул подбородок, отчего нос резко пошел вверх и губернатор еще сильнее стал похож на циркуль. – Я выполнил свой долг перед Государем. – Теперь он смотрел строго, официально, и тон, каким он произнес следующие слова, был не терпящим возражений. – Вы должны подписать сей формуляр, уведомляющий Его Императорское Величество, что девица Мария Резванова продолжает упорствовать в своих заблуждениях и намерена следовать далее, несмотря на сделанное ей предупреждение.

– Я подпишу его не читая, – сказала Маша тихо и посмотрела в глаза губернатору. – Надеюсь, ваше превосходительство, вы позаботитесь, чтобы ваши чиновники не чинили мне каких-либо препятствий на пути следования в Терзинские рудники.

– Не извольте беспокоиться, – едва заметно усмехнулся губернатор, – они уже извещены, что вы следуете по личному разрешению Его Императорского Величества, но я не в состоянии оградить вас от мерзкого климата и местных разбойников. К сожалению, я также не могу выделить вам казаков для сопровождения. У меня их едва хватает для охраны почт, форейторов и этапов. Так что не обессудьте, сударыня.

Зарин вежливо поклонился, распорядился обыскать Машин багаж и вышел из комнаты."

"И тут же чиновники, прибывшие вместе с губернатором, ввалились в комнату: одни сразу же принялись распаковывать багаж, другие – описывать, не пропуская ни одну, даже самую маленькую вещичку: пересчитали несколько дюжин носовых платков, столовое и постельное белье, перебрали в шкатулке все ее шпильки и заколки, а в ящике со столовыми приборами – вилки и ложки, заметив удрученно, что придется отказаться от ножей, очевидно, боялись, что она приобрела их исключительно для вооружения осужденных преступников. Особенно тщательно они простучали заключенные в рамки семейные портреты и несколько книг, которые она брала с собой в дорогу.