Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

– Я хочу видеть твоё лицо.

Он появился из ниоткуда. Возник из клубящегося тумана: чёрная фигура в плаще и сверкающие кровью глаза.

– В безопасном месте.

– И что это значит? Где он? Почему ты его забрал? – голос дрожал, но я упорно продолжала спрашивать.

– Слишком много вопросов, Лея. Ты же сама просила меня спасти твоего друга. Вот этим я и занимаюсь.

– И как это понимать?

– А должна? – голос срывается на визг, и слушать его противно.

Я заставляю себя замолчать и снова сцепить руки в кулаки. Во мне борются два желания: ударить его и крепко обнять. А может, и то, и другое. Бить его по груди, по лицу, со всей силы, разбивая костяшки в кровь, и потом целовать каждый синяк или ссадину.

Судорога желания и отвращения прошлась по телу, заставляя меня скрючиться пополам, прижимая руки к животу.

– Лея, – хриплый шёпот, и я чувствую, как он делает движение в мою сторону.

– Нет! – вскидываю руку, стремясь остановить.

Нельзя так близко! Нельзя. Иначе не выдержу. Не смогу!

– Верни мне его, – рычу из последних сил.

– Не могу, – в голосе сквозит печаль и какая-то безнадёжность. – Прости, но не могу.

Злость проходит быстро и уступает место слезам, которые я не могу удержать. Все силы уходят на то, чтобы держать себя в руках и не касаться его.

– Он – это всё, что у меня есть, – шепчу, поднимая голову и смотря в красные глаза. – Пожалуйста.

– Ненавижу, – хриплый шепот, который переходит в крик. – Ненавижу тебя! Чудовище! Монстр! Ты же… ты же убиваешь меня! Неужели не видишь?

– Нас обоих, – отвечает он тихо. – Думаешь, я не чувствую того же?

– Ложь! Я знаю, кто ты! Знаю про приворот! Ты… как ты мог?

Призрак дёргается, как от удара.

– Знаешь, говоришь… – медленно бормочет он и неожиданно зло усмехается. – И даже оправдаться не даешь?

– Ненавижу, – снова повторяю я, смотря на него сквозь туман слёз.

…И люблю. Эта любовь в каждой клеточке тела. Её не вывести обычными средствами и не уничтожить. И за это я ненавижу его ещё больше.

Я чувствую, что он хочет коснуться меня, и тянусь к нему всей душой.

– Не простишь, – тихо произносит Призрак. – Но за тобой одно желание. Ты помнишь? Я спас Калинина, и за тобой долг.

– И что же я должна сделать? – сиплю в ответ.

– Всему своё время, Лея. Помни о нём… и обо мне.

Открыв глаза, я долго смотрю в потолок, а слёзы медленно стекают из глаз. Уже давно намокла подушка, но я всё ещё не двигаюсь. Надо встать и пойти к Ромке. Но я не могу. Сейчас еще остаётся надежда, что это неправда, что это шутка.

Сломалась. То, что не получилось у Эндора, у Искрема и всех остальных, вышло у Призрака. Меня сломали, вывернули наизнанку, потоптались по нервам и бросили сломанной куклой на обочину жизни. Что я об этом думала? А ничего. Мне было всё равно.

Домой вернуться не могу. Это бы значило бросить Калинина здесь.