Во имя любви

Герцог подошел к ней поближе, – и сердце Пенелопы забилось быстрее. «Ох, я и впрямь ненормальная!» – промелькнуло у нее. Кэмден же передал ей один из бокалов с красным вином, что принес с собой, и проговорил:

– Хочу поднять тост за старую дружбу.

И в тот же миг вся колючая враждебность куда-то исчезла, и Кэмден превратился в того добросердечного юношу, которого Пенелопа когда-то знала.

Взглянув на свой бокал, Пенелопа сказала:

– Что ж, за дружбу.

– Наше путешествие подходит к концу, – в задумчивости продолжал Кэмден.

– Но впереди – путь до Англии.

– На «Пустельге» ты защищена от скандала. Я плачу членам команды, чтобы они держали язык за зубами.

Как он, должно быть, хотел брака с леди Марианной… При этой мысли сердце Пенелопы болезненно сжалось. И ей вдруг захотелось вырвать все волосы из прически своей соперницы, без сомнения идеально уложенной. Увы, Пен теперь постоянно думала о выборе Кэмдена. Хотя и без всяких раздумий было ясно, что его невеста красива, благоразумна… и с безупречной репутацией.

– Да-да, за дружбу, – повторила Пенелопа, пытаясь изобразить радостную улыбку, но у нее это не очень-то хорошо получилось.

Слава Богу, Кэм, кажется, не заметил, в каком она была настроении. Отхлебнув из своего бокала, он перевел взгляд на море и вновь заговорил:

– К счастью, мы с тобой все-таки не убили друг друга.

– Но были к этому близки, – заметила Пенелопа.

Кэм внимательно посмотрел на нее и тихо сказал:

– Я желаю тебе добра, Пен. Я всегда желал тебе лишь добра.

Что ж, она это знала. Знала и о том, что ее отказ выйти за него замуж весьма уязвил Кэма и, возможно, даже разгневал. И все же узы прежней дружбы оказались крепче. Слава Богу!

– А я желаю добра тебе, Кэм.

– Что собираешься делать, когда вернешься домой?

– Улажу дела тетки.

– А потом?

Пенелопа пожала плечами.

– Наверное, вернусь в Италию. У меня здесь друзья и много мест, где хотелось бы побывать.

– Значит, ты не останешься в Англии?

Остаться – чтобы видеть его семейное счастье?.. Ни за что на свете!

– Нет, не останусь.

– Элиас и Гарри будут рады твоему возвращению, – заметил Кэмден.

– У них своя жизнь. К тому же они уже привыкли жить без меня.

– Теперь им придется жить и без тебя, и без Питера. – Кэмден вздохнул и добавил: – Прости, мне не следовало это говорить.

Пен с удивлением посмотрела на него.

– Господи, Кэм, ты передо мной извиняешься? Я думала, ты утратил такую способность.

Кэмден поджал губы, однако, оставался спокойным. А жаль… Ей было бы легче бороться со своим влечением к нему, если бы он разозлился. Увы, сейчас на его лице не было ни намека на неприязнь.

– Во время нашего путешествия я был груб по отношению к тебе, – проговорил он со вздохом сожаления.

Пенелопа невесело рассмеялась.