Во имя любви

За окном, в щелях между неплотно задернутыми шторами, виднелся озабоченный и порой жестокий Лондон, а в этой комнате золотистая сфера любви отгородила их с Софи от мирской суеты.

Погрузив пальцы в волосы любимой, Гарри приподнял ее лицо. Губы Софи приоткрылись, а в глазах вспыхнуло возбуждение.

Словно в тумане Кэмден шагал следом за женой по широкой мраморной лестнице.

«Как странно…» – думала Пен. Ведь она-то была уверена, что муж в ярости. А он назвал ее «великолепной». И поцеловал так сладко, что, не будь она начеку, – непременно поверила бы, что он в нее влюбился.

Чего, конечно, никогда не случится.

Ей следовало всегда об этом помнить. Что было почти невозможно, когда он смотрел на нее так, словно вместо лампы в ее руках вдруг вспыхнуло солнце.

Едва они оказались в спальне, Кэмден тут же обнял жену, чтобы еще раз поцеловать. И Пен конечно же ответила на его призыв – разве могла она поступить иначе? Что же до Кэма… В какой-то момент сегодняшнего суматошного вечера он частично убрал барьеры, которые все это время заслоняли его душу. Пен не смела дать определение его чувствам, но сегодня его необузданная страсть была… какой-то другой – так ей, во всяком случае, казалось.

Взгляд блестящих зеленых глаз словно прожигал ее насквозь. А голос звучал подобно глухому рыку.

– Сегодня никаких игр, Пен.

– Я не… – Пенелопа умолкла, так как уже знала, что именно муж хотел сказать.

А Кэм снова ее поцеловал, и в тот же миг Пенелопу пронзила стрела вожделения, воспламенившая и обострившая все ее чувства.

– Давай сейчас начнем все сначала. Как двое людей, которые желают друг друга. – Улыбка Кэмдена излучала тепло, о существовании которого Пен раньше даже не подозревала. – Черт, как двое людей, которые друг другу нравятся, – добавил он все с той же улыбкой.

– Ты всегда мне нравился, Кэм, – отозвалась Пенелопа. И тут же подумала о том, что «нравиться» так же несравнимо с ее истинными чувствами как Лондон и Таити.

– Мне хотелось зааплодировать, дорогая, когда ты указала этой старой крысе ее место.

– А я подумала, ты возненавидишь меня за ту сцену.

– Нет-нет! Еще никогда в жизни я так не радовался. Видела бы ты себя со стороны. Твои глаза метали молнии. Даже мне стало не по себе.

Пенелопа улыбнулась.

– Тебя, Кэм, ничем не испугать.

Лицо Кэмдена приобрело какое-то странное выражение, когда он, увлекая жену на середину комнаты, тихо сказал:

– Ты меня пугаешь.

Пен коснулась его лица. Обычно, боясь выдать свои чувства, она избегала исполненных любви жестов.

– И все же ты сказал, что я тебе нравлюсь.

– И я ужасно рад, что ты вышла за меня замуж.

Конечно, Кэм не любил ее. Но сегодня он относился к ней так, как никогда прежде. И ей, Пенелопе, следовало этим удовлетвориться.