Внук сотника

Кхе… Понятно… Михайла, чего он хочет?

– Ха! Ну, внук у тебя, Корней…

– Ну, я не знаю! На тебя не угодишь… Я тебе битый час толкую… Михайла, ты-то хоть согласен?

– Да вы что? Сговорились, что ли?

– Это вы с дедом третий день «сговариваетесь». Ты уже всю выручку от представлений «сговорил».

– Ой, мама моя, так продуться!

– Кхе! По третьему кругу пошел. Вот, Михайла, гляди, что с человеком вино делает! Еще и бочку не допили, а уже… это… Ну, сам видишь. Знаешь, Андрюха, – дед повернулся к Немому, – он мне утром толковал, что ты вчера с нами не пил, а уходил куда-то. Совсем ничего не помнит! Эх, молодежь…

– Ступай, внучок, незачем тебе на это непотребство глядеть. Иди, погуляй, может, еще кого в переулочке зарежешь…

– Вспомнил!!! – возопил вдруг Никифор.

– Кхе! Эк, тебя разбирает! Чего вспомнил-то?

– Возьми моего Петьку в воинское учение!

– Челом бью и в ноги…

– Сирых и убогих, батюшка…

– Молчать, я сказал! Михайла, понял, чего он хочет?

– Петьку к нам в воинское учение отдать.

– А сам как думаешь?

– Так третий же день квасит, он сейчас еще и не такое расскажет!

– Верно! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. На третий день даже он правду сказать может.

– Ох, и мудр ты, Корней Агеич, – встрял заплетающимся языком Никифор, – а внук у тебя… Ты кого ему зарезать велел? Если вам все равно, кого, то я подсказать могу, есть тут один, ну такая сволочь! Или тебе обязательно по трое надо? Тогда еще и соседа его, который справа… или слева? А-а, давай обоих, как раз трое и получится!

– Может, тебе весь Туров вырезать? – кровожадно осведомился дед.

– Не, – Никифор протестующе замахал обеими руками, – весь не надо. Особенно… это… Тут недалеко такая вдовушка живет… Вот ее – ни в коем разе… Ха! Корней Агеич! – Никифор, что-то вспомнив, шлепнул себя ладонью по лбу. – А чего это мы все дома сидим? Пойдем, я тебя в такое место сведу, век не забудешь! Вот только выпьем, Петьку в Ратное отправим, и пойдем!

– Так! Андрюха, если дело до вдовушек дошло… Андрюха! Слышишь меня? Андрюха! Спит, ядрена Матрена… Ну что за времена настали, за чаркой посидеть не с кем. Куда все катится?

Дед горестно вздохнул и, подперев щеку кулаком, устремил полный скорби взгляд куда-то в пространство. – Деда, пойду я.

– Иди, внучок, чего тебе здесь сидеть? Расспроси там, чего Никифор про Петьку толковал? Может, Петруха сам знает? И это… Чего ж я хотел-то? А! Смотри и правда не зарежь кого-нибудь, третий день ведь пьем.

У дверей горницы маялся Петр.

– Ну, что? Согласились?

– А что, отец так ничего и не сказал?

– Да сказал-то он много чего, только они же уже третий день гуляют. Сам понимаешь…

Петька помрачнел и повернулся уходить.

– Петруха, погоди. Там в разговоре мелькнуло: вроде бы отец хочет тебя в Ратное отправить.