Вместе (не) навсегда

Ян показывает хороший результат сейчас, не хотелось бы, чтобы эмоциональный всплеск откинул его на пару месяцев назад.

– Я постараюсь, – тихо обещаю.

С опаской толкаю белоснежную дверь и осторожно шагаю внутрь. Интерьер внутри, как и остальная клиника, стерильно белый. Даже футболка и штаны на Грушевском белоснежные и от этого создается впечатление, будто я попала на съемки какого-то фильма о будущем, либо в секту. Да, скорее это второй вариант.

– Ты? – Ян даже привстает от удивления.

– Не ожидал? – слабо улыбаюсь я. Я долго думала как начать с ним разговор, но решила подождать с обвинениями и сначала выслушать его версию событий. Я все еще надеюсь, что сейчас он развеет мои сомнения и заверит меня, что между нами тогда ничего не было. Если же было… тогда мне будет наплевать на предупреждение врача и пусть наш разговор отбросит его прогресс в лечении хоть на несколько лет назад, церемониться я не собираюсь.

– Не ожидал, – кивает он. – Думал, может отец соизволит со мной поговорить. Но судя по всему, он продолжает делать вид, что в его идеальной семье все так же под контролем.

– Мне жаль, – зачем-то произношу я. Не знаю, почему меня так удивляет, что не у одной меня проблемы в отношениях с родителями… В наших кругах сложно найти хоть кого-то с идеальной семьей. Или, может, так у всех и деньги не причем? Нормальные семьи, они, вообще, существуют?

– Если ты пришла извиняться за своего Скалаева, то зря время теряешь. Самое удивительное, я блин, на него и не злюсь особо. У меня той весной реально башню срывало. Батя вконец достал… Да и на тебе меня переклинило. Ты уже, наверное, догадалась как я здесь оказался?

– Наркотики? – уточняю я, вспоминая все слухи. Тогда я была уверена, что это лишь больная фантазия наших студентов, но сейчас я понимаю, что это не так.

– Ага, – устало кивает он. – Иногда кажется, что это единственный способ… Черт, как же хреново-то.

Он устало трет виски и опускает голову на лежащие на столе ладони.

– Зачем ты пришла, Алиса? – раздраженно спрашивает он.

Я вздрагиваю от такой резкой смены настроения, но и не думаю отступать.

– Расскажи мне о том вечере.

Судя по тому, что Грушевский не просит меня уточнить что я имею в виду, он прекрасно понял о чем я.

– Прежде чем ты начнешь обвинять меня во всех смертных грехах, напомню – ты сама ко мне пришла.

– Я помню, – во рту сухо и от этого голос хрипит. Сколько бы я себя не готовила к этому разговору, а все равно он дается нелегко. – Но я же предупреждала тебя, что хочу лишь сделать фото. Я же говорила…

Запинаюсь и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. От одной мысли, что он сейчас может подтвердить мои самые ужасные опасения мне становится нечем дышать.

– Господи, – брезгливо морщится он.