Вместе (не) навсегда

Грушевский в тюрьме? Это как-то связано с Маратом? Не зря же ходили слухи о наркотиках, а зная прошлое Скалаева-старшего… Господи, я что, реально считаю, что Марат мог бы подставить Яна из мести? И упечь его в тюрьму? Я знаю, что Марат не монстр, но если он считал, что у нас с ним был секс… Тогда он вполне был способен и на такое. А если сейчас выяснится, что это правда, а значит Ян воспользовался мной в состоянии алкогольного опьянения, тогда я даже винить Марата не буду. Потому что в самом начале, будучи злой, обиженной, раздавленной, но трезвой я явно дала ему понять, что не готова ни к чему, кроме постановочного поцелуя на камеру. И если учесть, что сам Ян не притрагивался к алкоголю, моих слов ему должно было быть достаточно даже если я вдруг проявила инициативу под действием алкоголя. Ведь верно?

На самом деле я не знала, что верно… В данный момент я была уверена лишь в одном: никогда в жизни я больше не притронусь к алкоголю.

Моя теория о тюремном заключении терпит крах, когда мы подъезжаем к высокому кованому забору, за которым виднеется зеленая лужайка с идеальным газоном и огромное белое здание буквой П. Это место больше похоже на санаторий, чем на тюрьму. Но тогда что здесь делает Грушевский? Может, это какой-то ВУЗ и слухи были отчасти верны? Он поступил в другой универ, правда, не в штатах, а у нас?

Торопов достает телефон и сообщает кому-то, что мы подъехали. Огромные ворота плавно разъезжаются, а я едва не вываливаюсь из машины, пытаясь разглядеть табличку на входе. Мужчина привез меня в Реабилитационный центр “Вверх”. На секунду меня сковывает паника, когда я начинаю подозревать, что история с Грушевским лишь подвох и приехали мы сюда потому что отец решил принудительно “излечить меня от ошибок”. Но затем я перевожу взгляд на расслабленное лицо Льва Игоревича и тоже расслабляюсь. Нет, он бы так со мной не поступил. Тогда что? Грушевский здесь лечится?

Навстречу нам выходит мужчина в белом халате, пожимает руку моему спутнику и бросает любопытный взгляд на меня.

– Вообще-то, встречи нашим пациентам не положены, – хмурится он. – Тем более, встречи, которые могут пошатнуть их и так неустойчивую психику. Но мой друг очень просил об услуге и поручился за вас.

– Еще раз спасибо, что пошли навстречу Владимиру Николаевичу, – кивает Торопов.

– В комнате будут камеры, – бросает доктор. – Обыскивать мы вас, конечно, не будем, но если вы рассчитываете что-то передать своему другу, то советую оставить эту затею.

– Я просто хочу с ним поговорить, – успокаиваю я его. – Я к нему даже подходить не буду.

Мужчина бросает на меня очередной любопытный взгляд и вздыхает:

– Постарайтесь не задерживаться.