Влюбленный повеса

Захваченная страстью, Дэнни обхватила его одной рукой за спину, вторую положила на затылок и прильнула к нему всем телом.

Застонав от наслаждения, он поднял ее юбку, ухитрился найти шнурок панталон, развязал его и дотянулся до влажных теплых складок. Его палец проник внутрь, вышел наружу и снова погрузился в нее, запястье скользило между ягодиц, спереди ей в живот упиралась внушительная выпуклость. Вскрикнув, Дэнни мгновенно достигла экстаза. Если бы Джереми не прижимал ее к себе так крепко, она рухнула бы к его ногам.

Его губы скользнули по ее щеке, язык забрался в тонкую раковину уха.

— Я хочу кормить тебя сыром в постели — можешь взять с собой мышку. Хочу лить шампанское на твою обнаженную грудь и слизывать его. Хочу одеть тебя в тонкие шелка и украсить сверкающими безделушками. Я хочу всегда быть с тобой, Дэнни. — Он смотрел на нее требовательно и строго. — Стань моей любовницей. Обещаю, ты об этом не пожалеешь.

В эту минуту Дэнни не могла даже думать, тем более отвечать на такие важные вопросы. Но гнать Джереми она не собиралась, зная, что он все равно не уйдет. И она слишком воспламенилась…

— Может быть, закроем дверь? — срывающимся голосом прошептала она.

Джереми направился к двери, когда на пороге вырос Арти.

— Здесь ваш отец и дядя. Не знаю, с чем они приехали. Друг на друга смотрят зверем. Словом, хорошего не ждите.

Джереми вздохнул, но не от предупреждения Арти, а потому, что не догадался пораньше запереть дверь. Дэнни вздохнула еще громче. Ей пришлось сесть. Хорошо бы нырнуть в холодную воду.

Но Джереми позвал ее:

— Идем со мной, Дэнни. Тебе наверняка не терпится узнать, сработал ли твой план.

Глава 38

— Ну и чем ты мог помочь? — спрашивал Джеймс брата, когда в гостиную вошли Джереми и Дэнни. — Ты ведь женат. Или ты целыми днями торчишь на псарне и обо всем забыл?

— Не на псарне, — поправил Энтони. — И я ни на минуту не забываю, что женат на прекраснейшей женщине мира.

— Возражаю! — заявил Джеймс. — Джордж гораздо красивее.

— Джордж — американка, — напомнил Энтони, словно американки не считались.

Джеймс вздохнул:

— Знаешь, об этом давно пора забыть.

— И потом, — Энтони вернулся к предмету, который они обсуждали ранее, — ты по привычке увильнул от ответа. Скажи, ты сделал это намеренно?

— Я? Чтобы разозлить тебя? С чего ты взял? Энтони пренебрежительно хмыкнул:

— Я не собирался присутствовать при этом фарсе — как ты справедливо заметил, я ничем не мог помочь. Но я хотел бы, чтобы со мной прежде посоветовались!

— Зачем?

— Он ведь мой племянник. А у меня бывают гениальные озарения. Я мог бы что-нибудь придумать.

Джеймс закатил глаза.

— Если бы мы не знали, что предпринять, то, конечно, обратились бы к тебе. Но у нас был прекрасный план, в советах мы не нуждались.