Влюбленный повеса

И перестала сутулиться, поэтому сегодня утром, столкнувшись с новой Клэр, Карлтон первым делом обратил внимание на ее пышную грудь. Новая прическа и простенькие, но изящные юбки с блузками, извлеченные со дна сундука, преобразили ее до неузнаваемости.

Вместе с уверенностью в себе у Клэр появились и улыбки, и смех, и живые выражения хорошенького личика. Конечно, назвать ее красавицей помешала бы полнота, но она легко приковывала взгляды мужчин.

Дэнни по праву гордилась тем, что это она заставила Клэр выбраться из раковины. Прошлую ночь они сначала долго хлопотали в комнате Дэнни, потом в комнате Клэр, придумывая ей прически. Между ними зародилась дружба. Только теперь Дэнни поняла, как ей недоставало близкой подруги. Не хватало человека, с которым можно было бы разделить горести и радости.

— Ну, дети мои, за работу! — спохватилась миссис Эпплтон, помня, что хозяин дома все еще стоит на пороге. — С питомцем Дэнни вы еще успеете наиграться.

Дэнни поспешно ушла из кухни, чтобы отнести Хвостика обратно в его коробку. Должно быть, он освоился в новой обстановке и решил посмотреть, что там, за дверью комнаты.

Она не ожидала, что Джереми последует за ней у всех на виду. Не думала, что он заговорит с ней после вспышки ревности. Напрасно он подчеркнул в присутствии слуг, что они любовники. Правда, об этом уже догадались все в доме, кроме, может быть, миссис Эпплтон. С таким же успехом Джереми мог приказать Карлтону: «Не тронь ее, она моя».

Но раздражение вскоре утихло, и Дэнни загордилась тем, что Джереми повел себя, как истинный собственник. Может, она ему все-таки дорога? Впрочем, он, наверное, ревнует всех своих женщин.

Последнее предположение показалось Дэнни наиболее вероятным. Большинство мужчин как с цепи срываются, заметив, что другие заигрывают с их женщинами. Дэнни осудила себя за глупость — за то, что придала такое значение обычному мужскому инстинкту.

— А других питомцев у тебя нет? Змей, пауков? Других крыс, наконец?"

"Обернувшись, Дэнни увидела, что Джереми прислонился к косяку и скрестил руки на груди. Все-таки пришел. Зачем это ему?

Она фыркнула:

— Это не крыса, а толстая мышка.

— Как скажешь, дорогая.

— Он же трус.

— Любая крыса струсит при виде громадины с метлой. Дэнни усмехнулась:

— Пожалуй, ты прав.

Он выпрямился, Дэнни насторожилась. Непринужденная поза была обманчивой — сейчас Дэнни поняла это по яркому блеску в его глазах. Значит, приступ ревности еще не прошел. Схватив Дэнни за плечи, Джереми жадно впился губами в ее губы.

Он не причинил ей боли, только ошеломил страстью. Его язык хозяйничал во рту Дэнни, Джереми приподнял ее над полом, чтобы она ощутила его возбуждение. Это нападение было пугающим и вместе с тем сладостным — он хотел ее и не скрывал этого.