Влюбленный повеса

Вскоре Дэнни забыла, где она находится и кто на нее смотрит.

Его пальцы были крепкими, ладони горячими, кожа чуть шершавой. Дэнни задумалась о том, какая кожа у Джереми на всем теле. Желание выяснить это было почти нестерпимым. Перед глазами вдруг возникла уже знакомая картина: они кружатся по залу, она крепко обнимает его ногами, оба совершенно голые, ее наполняет и музыка, и Джереми… о Господи!

— Что такое? — встрепенулся Джереми, услышав, как она тихо ахнула.

— Пустяки, — солгала Дэнни, решительно отогнала непристойные видения и спросила: — А тот парень — он что, всерьез решил стреляться?

— Нет, разумеется. Уверен, то же самое он говорит всем юным леди. Даже такая грубая лесть бывает очень полезна. Но я предпочитаю говорить правду, и если ты в ближайшем времени не станешь моей, я точно застрелюсь.

Дэнни растерянно заморгала, а потом расхохоталась.

— И это, по-вашему, правда?

— Ну, не совсем, но в общих чертах. Я уже в отчаянии, дорогая.

У нее перехватило дыхание. В его глазах отражалось не только отчаяние, но и обжигающая страсть, готовая выплеснуться наружу. Дэнни потупилась, опасаясь немедленно поддаться искушению.

Чтобы сменить тему, она спросила:

— Кто научил вас танцевать?

— Первый помощник моего отца. Дэнни насмешливо приподняла бровь.

— Первым помощником вашего отца была женщина?

— Нет, Конрад Шарп по прозвищу Конни — шестифутовый, огненно-рыжий шотландец. Если бы ты видела, как он целый час притворялся женщиной, чтобы научить меня вести в танце, ты бы лопнула со смеху!

— Воображаю! — засмеялась Дэнни.

— Но я-то знаю: учить меня ему было не так приятно, как мне — тебя.

Дэнни вспыхнула:

— Джереми, ведите себя прилично!

— Ни за что! — шепнул он ей на ухо.

И он принялся сыпать шутками и усердно смешить Дэнни. Он оказался отменным танцором и был сегодня неотразим — нет, он всегда выглядел превосходно, но сегодня, в черном облегающем фраке — особенно. Танцуя с ним, Дэнни чувствовала себя любимой, ей казалось, будто ее место — здесь, в этом зале. Давно она так не веселилась. Отрицать это Дэнни даже не собиралась. Если Джереми сегодня только изображал пылкую влюбленность, то Дэнни начинала догадываться, что ей самой незачем притворяться.

Глава 29

Джереми и вправду успокоился, с каждой минутой все лучше играя свою роль, но происходящее ему совсем не нравилось. Единственным светлым пятном вечера казалась искренняя радость Дэнни. За это Джереми не сердился на нее. Просто не желал ни с кем ее делить.

Дэнни он воспринимал как свою собственность, и стойло другому мужчине приблизиться к ней, в Джереми закипало почти первобытное стремление защищать то, что ему принадлежит. Но это же нелепо. Она всего-навсего его горничная. Он хотел бы видеть ее в роли любовницы, но Дэнни отказывалась наотрез.