Категорически влюблен

Она, черт побери, КА-РИ-НА! Запомнить не сложнее, чем «Убери от Глеба свои пельмени», правда же?

Сверкнув на прощание улыбкой, Полина выплыла за дверь и оставила после себя свежий и терпкий, почти мужской, аромат. И кошку, конечно. Лапонька выглянула из комнаты, но, не удостоив хозяйку даже взглядом, с королевской грацией неспешно потрусила на кухню.

Глеб закрыл за Полиной дверь и прислонился к ней спиной, не отрывая от Таби настороженного взгляда.

– Она сегодня летит в Германию, – неловко пояснил он, хотя она ни о чем и не спрашивала. – Что-то там по рабочим делам. Попросила присмотреть за ее кошкой. О, и свой планшет забыла, так что…

– Завтрак? – невозмутимо перебила его Таби.

– Э-э-э… – настороженность на лице Глеба сменилась легкой паникой. – Ладно.

Таби кивнула и, отбросив тяжелую копну волос за спину, пошлепала босыми ступнями на кухню.

В холодильнике Глеба, помимо стопки пакетиков с дорогущим кошачьим кормом, нашлись только яйца, полпакета сливок, хлеб и почему-то три бутылки с соусом табаско. Н-да, особо не разгуляешься… Однако Таби засучила воображаемые рукава, и вскоре по комнате поплыл умопомрачительный аромат омлета и гренок. Глеб, понаблюдав за ней, встал рядом и принялся варить кофе.

– Между нами ничего нет, – шепнул он.

– Ты не обязан мне ничего объяснять, – процедила Таби, глядя в пол.

– Знаю. – Рука Глеба вдруг легла ей на щеку. Большой палец погладил нежный румянец над скулой. – Просто не хочу, чтобы ты придумала себе новый повод переживать.

Его снисходительность больно царапнула ее изнутри, но неожиданная ласка сработала как пластырь. Таби качнулась вперед. Встала вплотную к Глебу и схватилась за воротник его мятой рубашки. Он был такой родной, такой знакомый под ее руками, словно она тысячу раз обнимала его вот так…

– Карина, – в осипшем голосе Глеба звучало предупреждение, но Таби пропустила его мимо ушей. Все, о чем она могла думать – его губы, их поцелуй…

В кухне ощутимо запахло паленым, но ни Таби, ни Глеб этого словно не замечали. Они смотрели друг к другу в глаза, тянулись друг к другу! Рука Глеба легла на ее бедро поверх шелковых шортиков. Таби привстала на цыпочки и потянулась губами к его рту, ловя тяжелые выдохи…

– Хватит, – шепнул он, противореча себе самому и сжимая ее в объятиях. – Ты просто еще не понимаешь, ты… – Таби легонько поцеловала его в уголок губ, и голос Глеба сорвался. – Карина, стой! Ты путаешь благодарность и влюбленность!"

"Как же ее достало, что он все время говорит о ее чувствах так, словно знает о них больше ее самой. Как же достало все время бороться за них в одиночку! Таби опустилась на пятки и открыла глаза.

– А ты – заботу и высокомерие.

Глеб упрямо покачал головой.