Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Братец у нас был болезный, с кучей болячек и аллергий, с истощением. А что можно ждать от матери алкоголички?

Сейчас понимаю масштабы трагедии, а вот в детстве ревновал родителей жутко. Думал, что меня резко перестали любить мама и папа, другим мальчиком заменили. Наверное, потому мы с Яном и находились в вечных контрах.

– Пап, – подаю голос, лёжа в кровати и бездумно пялясь в потолок. – А как тебя мама простила?"

"Повисло неловко молчание. Все понимали, что конкретно я имею в виду.

– Никак, – наконец ответил отец. – Не простила.

– В смысле? – почти вскрикнул Ян.

– А вот так, – развел руками родитель. – Ну что, оболтус? Признавайся, Машу обидел?

– Обидел ни то слово, – говорит вместо меня брат.

Всё не заткнётся.

– Изменил?

– Нет, – откашливаюсь. – В смысле летом что-то было, но до того, как мы стали… кхм…

И тут я понимаю, что слово «секс» к Маше ну вообще никак не подходит. Засада.

– Дар речи потерял? – спрашивает Ян. – Он на неё поспорил.

– Да уж, некрасиво. Наворотил дел. Маша – девушка хорошая.

– Ничего, у неё вон Ян есть.

– Тебе сразу морду набить или подождать, пока выздоровеешь? – мигом приходит в бешенство братец.

– А как хочешь. батя тебя только по головке погладит, хороший сын – плохой сын.

– Хватит! – прикрикнул на нас отец. – Честное слово, не братья родные, а кровные враги! Сколько можно делить неизвестно что? Детский сад!

– Ты, видно, не очень хорошо подумал, когда притащил домой чужого ребёнка.

Ладно, тут я точно перегнул. Согласен.

Молчим, сверля друг друга колючими взглядами. Я первый решаюсь поднять белый флаг. В топку всё! Сам накосячил – сам буду отвечать за последствия. Чай, не маленький.

– Погорячился, лишнего наговорил. Конечно, Ян нам не чужой. Прости, пап. И ты… тоже извини.

– Лечись давай, – отец поднимается на ноги. – Хвосты в универе никуда не денутся. Чинись и за ум берись. Не дурак же.

Раз на раз не приходится.

– Спасибо, пап.

Ян уходить не торопится, занимает место отца в кресле прямо напротив меня. Закидывает ногу на ногу, смотрит больно задумчиво.

– Что Маша? – наконец осчастливил вопросом.

– Послала.

– Прямо послала?

– Красиво, – усмехнулся. – Сказала, что не сердится. Мол, ей всё равно.

– Врёт.

Если бы, ага.

– Она была очень убедительна.

– Уф, – запускает руки в волосы. – Ты выглядишь жалко, Димас. Реально влюбился, что ли?

Влюбился.

Слабо сказано. Очень слабо.

– Меня ей накрыло.

– Как вертолёты после пьянки?

– Хуже, – усмехнулся. – Любовь – это когда твоё сердце вырывают из грудной клетки и перемалывают его в миксере на твоих глазах.

– Звучит паршиво.

А любовь не песня, чтобы играть красиво и мелодично.

Это сука любовь. Без лишней лирики.

Беспощадная, стремительная, сердце на вынос и мозги всмятку.