Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Глава 37 – Бонни и Клайд

Маша

Честно признаться, я пока не поняла, чего хочу больше – убить его или заняться с ним сексом.

Это вообще нормально?

Вполне. Примитивная реакция на парня, который косячит так, будто бессмертный, но при этом он слишком притягательный.

Обыкновенный засранец.

Но, кажется, про это слово рядом с Димой Сотниковым стоит забыть. С ним не может быть нормально, просто, адекватно. Да я и сама далеко не тихая гавань. Мы, как две бушующие стихии, сметающие всё на своём пути. Останется ли кто-то в живых?

Маловероятно.

Не чувствую ничего, кроме его губ. Погружаюсь в него, как в огненную лавину. Полыхаю.

Дикое и невозможное безумие. Я Везувий, а он моя лава.

Пьём друг друга жадно и торопливо, буто осталось всего несколько секунд до часа «Х». Губы кусают, языки с искрами сплетаются, кружа в стремительном и жарком танце.

Все мысли разом выбило, как пробки от перенапряжения. Не осталось ничего, кроме нас двоих в тёмном салоне автомобиля. Руки Димы решительно скользнули под джемпер, нагло скользя всё выше и выше. Переходит пределы допустимого и знает, что победит.

– Сотня, стой…

– Помолчи, – скручивает руки за спиной, зажимая их между своих ног. – В последнее время ты слишком много разговариваешь.

Ловко расстёгивает лифчик и сжимает грудь обеими руками. Почти грубо, впиваясь в кожу пальцами.

– Стонать не запрещено, Маша, – усмехнулся, наклоняясь к моим девочкам. Языком виртуозно выводит какой-то рисунок вокруг нежного ореола. – Это возбуждает.

– Мы точно не будем трахаться в машине, – пытаюсь оттолкнуть его, запустив руки в волосы. – Мы вообще не будем ни-чее-гоо…

Мой стон, будто крик о побуждении к действиям. И Дима не подводит, понимая всё, как надо.

От его ласк и прикосновений перед глазами всё искрит, тело наполнила приятная истома, а низ живота пронзила молния.

Одной рукой продолжает наглаживать полушарие, а губы обхватывают затвердевший холмик, нежно посасывают и прикусывают, вынуждая выгибаться в спине.

Мозги офф. Мозгов нет. Он их отключил своими безбожно прекрасными и греховно порочными поцелуями.

Ладонь искушено скользит вниз по животу, сразу ныряя в стратегически важное место, а пальцы отодвигают в сторону трусики. Мне даже было всё равно, что именно на мне надето. Пусть хоть панталоны с динозавриками.

Там я уже давно вся насквозь мокрая и готовая для него. Тело сводит сладким спазмом от предвкушения нашей близости.

Я грешная. Такая грешная, что в аду мне завидуют инкубы и суккубы.

– Хорошая моя, – рычит Сотников. Отрывается от меня, чтобы впиться в губы глубоким и страстным поцелуем. Практически насилует их, фиксируя за шею. – Сейчас будет приятно и сладко, моя Маша."

"Я не способна ему сопротивляться.