Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Один – ноль в пользу Сотникова-младшего.

Но вот только если кто тут третий лишний, то точно не он. И не Дима. А я.

Решительно поднимаюсь на ноги, но Дима ловит меня за руку.

– Савельева, пять минут.

В его голосе ощущается концентрированная сталь. Со своими друзьями бы был таким несгибаемым.

Чёрт возьми, мне не хочется разочаровываться в нём, но это уже происходит. Секунда за секундой, день за днём. Я сама его выбрала. Польстилась на красивые речи, очаровательную наглость и уверенность в каждом движении.

Что же получается – мой Дима совсем не такой?

Отказываюсь верить.

– В другом месте надо быть таким твёрдым, Сотня.

Ох, звучит очень двусмысленно. По крайней мере, каждый понимает мои слова в меру своей испорченности, а конкретно, Ян. Впрочем, ничего другого и не ждала.

Он предсказуем и банален. Типичный избалованный развязный мажор.

Ян заливисто смеётся, прожигая меня бесконечно пошлым и жадным взглядом. Брр! Вот так и раздевают глазами, девочки. Стоит запретить такое на законодательном уровне.

– Пиздец, ты зажигалка, Машенька.

– У тебя какие-то проблемы с уменьшительно-ласкательными, Янчик? – парирую в ответ.

Глупая самодовольная улыбка на его губах меркнет. Не нравится – получи!

Не переношу, этих «Машенька», «Манюнечка» и прочие коверкания имён. Очевидно, Ян того же мнения.

Как будто в детский сад угодила. Была у меня в своё время премерзкая воспитательница. Зоя Никитична. Нет, она в принципе ничего плохого не делала. Добрая, внимательная, детей любила. Только больно правильная мадам. До нудной степени.

Тоже всегда носилась с криками: «Машенька, съешь кашку!», «Машенька, мальчиков нельзя бить лопаткой по голове!»

Тьфу!

Она вообще в курсе, что манная каша – это бе? Гадость редкостная, одним словом. Особенно с комочками. Как вспомню, так вздрогну.

А что касается мальчиков и лопаток – грешна, каюсь. Но может, я ещё в четыре года поняла, что этим парням надо мозги на место периодически ставить.

Правда жизни, пацаны.

Диму с Яном по ходу мало били. Не было у них такой Маши.

– Руку отпусти, – окинула Диму холодным взглядом. – Я не хочу разговаривать. И, поверь, лучше тебе не оправдываться насчёт Филатовой. Но…

– Но?

– Я в тебе ошибалась.

На минуту мне становится его жалко. Кажется, словно грустное выражение лица Сотни – настоящее, искреннее. Вот только если быть такой сердобольной на самом деле, то лучше всех бродячих котов домой тащить, а не прощать бывших.

Подхожу к стойке, чтобы забрать свой заказ, но Дима идёт за мной по пятам, а следом за ним и Ян. Ещё прикидываются злейшими врагами. Вон какая синхронная братская поддержка.

– Я заплачу, – Дима протягивает банковскую карту к терминалу.

Ловит мой грозный взгляд, но остановить его уже не успеваю. Недовольно сжимаю губы.