Влюбленным вход воспрещен!

Оглядев присутствующих, он потер руки и проговорил внушительным басом:

– Кто тут у вас главный?

– Ну, я главный! – выдвинулся вперед майор. – А в чем дело? Вы по какому вопросу?

– Я не по вопросу, меня начальство прислало… сказали, что у вас тут следствие какое-то…

– Мужик, что ты суешься? Что ты нам работать мешаешь? – выступил долговязый Синицын.

– Как это – мешаю? – возмутился работяга. – Меня начальство, стало быть, прислало, сказало, что вам крановщик нужен, так я того, я не против… я что – не понимаю, следствие, и все такое… сам иногда сериалы смотрю про милицию. Только я так считаю, что за всякую работу нужно платить… поскольку у меня работа сдельная, и техника дорогая, то я на двести рублей, так и быть, согласный…

– Я не понял, мужик! – перебил его Синицын. – Зачем нам тебе платить, если нам нужен крановщик?

– Так я и есть крановщик! – ответил тот удивленно.

– Как крановщик? – Вячеслав Романович переменился в лице. – А там тогда кто же?

Вся следственная группа дружно развернулась и уставилась на подъемный кран.

Изумленные сотрудники милиции успели увидеть, как обвиняемая, подцепленная крюком за наручники, взлетела на огромную высоту, а затем крановая стрела по плавной дуге перенесла ее через высокий забор, через строящийся за этим забором офисный центр и так же плавно опустила на другой стороне стройплощадки. Оттуда тут же донесся звук отъезжающего автомобиля.

– Какая сволочь на моем кране распоряжается! – взвыл крановщик и бросился на стройплощадку, угрожающе размахивая кулаками.

– Вот блин… – проговорил Вячеслав Романович, схватившись за голову.

Других слов у него не осталось.

– Вот так-то, сестричка! – Ирина усмехнулась и повела стволом пистолета. – Конечно, мне нужно скорее убираться отсюда, да вот захотелось напоследок еще раз с тобой повидаться! Все-таки мы с тобой родня…

– Чего ты от меня хочешь? – спросила я, стараясь сохранять хладнокровие. Я понимала, что самое опасное в моем положении – потерять голову. Нужно разговаривать с Ириной, пытаться найти к ней какой-то ключ, убедить в бессмысленности дальнейшей борьбы или, по крайней мере, усыпить ее внимание.

– Чего ты от меня хочешь? – повторила я. – Ведь ты отлично понимаешь, что твоя игра уже сыграна, твои планы раскрыты, и даже если ты меня убьешь – тебе не удастся уйти. Тебя поймают, рано или поздно. В этой квартире, в этом городе или в аэропорту – но тебя непременно поймают. У пограничников есть твои данные, есть твой портрет. Тебе не уйти!

– Как смешно! – Ирина взглянула на меня презрительно.