Влюбись в меня

Когда я вытащила ее, у меня по руке пробежал холодок. Я нахмурилась и уставилась на заднюю стенку шкафа. Я никак не могла понять, почему в нем вечно царит такой холод.

Я взглянула на визитку и покачала головой, не в силах поверить, что у Генри вообще они были. Серьезно? «Привет, я вышел из тюрьмы, держи мою визитку!» Но если я правильно помнила, это была визитка той же самой автомастерской, которой управлял его отец, когда мы учились в школе.

«Вряд ли он действительно хотел навредить Чарли».

Слова Риса пронеслись у меня в голове, и я впервые за долгое время вспомнила о слушаниях по досрочному освобождению, о суде и обо всем, что случилось с того вечера до этого самого дня. Мне было сложно это признавать, но Генри ни разу не попытался оправдать свои действия. Не было ни дня, чтобы он не показывал свое раскаяние, причем это раскаяние казалось искренним. Помню, на суде он плакал. Не когда зачитали обвинительный приговор и не когда огласили его наказание, а когда он пересказывал события того вечера.

И тогда я ненавидела его за это. Я не хотела видеть его слезы и не понимала, почему он вообще плачет, если именно он покалечил Чарли. Но теперь я осознала, что дело было не только в этом. Все это время я винила себя и выплакала целое море слез. Думая о Генри, я всегда думала о своей роли в случившемся.

На мгновение я зажмурилась и попыталась представить, как бы Чарли отреагировал на то, что я собиралась сделать: был бы он расстроен этим или повернулся бы ко мне, чтобы сказать: «Ну наконец-то!». Я вздохнула, затем набрала напечатанный на визитке номер.

Внутри меня все сжалось. Раздался гудок, второй, третий. Мне захотелось забиться под груду одежды, валявшейся в шкафу. В конце концов включился автоответчик. Я не стала оставлять сообщение – что мне было сказать? Я даже не знала, что бы он сказал, если бы ответил. Я хотела встать, но снова ощутила порыв ветра. На этот раз он был гораздо сильнее и холоднее, словно у меня в шкафу была морозилка.

Что, вероятно, объясняло все сквозняки.

Я надавила на фанеру и ахнула, когда она с легкостью поддалась. Передо мной оказалось свободное пространство.

– Твою мать, – пробормотала я, вспоминая о потайных ходах и коридорах, о которых Сильверы рассказывали мне, когда я только въехала в эту квартиру. Тогда я им не поверила или подумала, что все ходы закрыли при реставрации.

Любопытство одержало верх. К тому же мне отчаянно хотелось отвлечься. Сквозь открывшееся отверстие мог протиснуться любой человек – достаточно было лишь немного наклониться и повернуться боком. Я пролезла внутрь и оказалась в темном, пропахшем плесенью помещении, которое освещалось лишь скудным светом, проникавшим из моей спальни.

У меня почти получилось выпрямиться в полный рост.