Влюбись в меня

Само собой, это была картина, на которой мы с Чарли сидели на скамейке спиной к зрителю, а вокруг нас стояли покрытые желтыми и красными листьями деревья.

У меня задрожал подбородок. Холст затрясся в руке. Произошедшее было несправедливо, но оно все же случилось – и я не могла ничего изменить.

Чувствуя, как слезы катятся по щекам, я подтащила коробку к дивану и села. Каждый рисунок отражал либо воспоминания о дружбе с Чарли, либо мое душевное состояние в тот момент, когда я его создавала. Было странно перебирать все прекрасные пейзажи, копаться в памяти и понимать, что плохого было немало, но в то же время были и светлые полосы. Например, как я видела Чарли. Мое отношение к нему не изменилось и после несчастного случая. Я по-прежнему считала его самым красивым из знакомых мне людей, как внутренне, так и внешне.

Разбирать картины было сложно, но еще сложнее оказалось отнести их в студию и перейти к другой коробке, где лежали наши фотографии в рамках.

Я не хотела отпускать Чарли. В этом и не было необходимости. Мне просто нужно было дойти до той стадии, когда при мысли о нем я бы чувствовала только радость.

Но для этого… Боже, для этого мне нужно было перестать цепляться за ненависть, отчаяние и печаль, которые терзали меня слишком долго. Вместо того чтобы извлечь урок из случившегося с Чарли и жить полной жизнью, я лелеяла в себе все эти мерзкие чувства. Они были как плесень, которая пожирает все на свете, как инфекция, от которой мне нужно было избавиться.

Поставив одну из фотографий на стол рядом с мольбертом, я взглянула на открытую дверь в коридор. Сама не понимая, что делаю, я вытащила телефон, вошла в спальню и остановилась возле двери шкафа.

Я вспомнила, что Рис сказал мне несколько дней назад, когда признался, как сложно ему было смириться с последствиями перестрелки. В день похорон он объяснил мне, что до сих пор не забыл о случившемся, хотя и пытался жить дальше.

Я знала, что мне нужно сделать, чтобы действительно начать отпускать всю боль и гнев, но ничего настолько сложного я в жизни не делала.

Открыв дверцу шкафа, я опустилась на колени, положила телефон рядом и принялась разгребать одежду, которую обычно просто бросала на пол, вместо того чтобы складывать аккуратно, как Рис. Улыбнувшись, я вытащила джинсы и отбросила их в сторону. Если бы мы с Рисом действительно стали жить вместе, мне точно больше не пришлось бы переживать из-за бардака в шкафу.

Нужные джинсы я нашла не сразу. Мне понадобилось раздвинуть все висящие на плечиках футболки и забраться в самый дальний угол шкафа, чтобы разыскать те джинсы, которые были на мне в вечер, когда Генри пришел в бар. Подняв их с пола, я задумалась, как они вообще оказались так далеко.

Сев на пол, я порылась в кармане и нащупала визитку.