Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

Переведя дыхание, решила вернуться, чтобы просто спросить:

— Что-нибудь ещё нужно, Мирон Александрович?

— В кафе ещё кто-нибудь остался? — поднял он карапуза на руки и прижал к себе.

— Нет. Все уже ушли.

— Ты сейчас куда?

— Домой.

— Поехали, подвезу, — двинулся он к выходу из кабинета, в котором погасил свет, прихватив с собой кенгуру-переноску.

— Нет, спасибо. Я на автобусе, здесь остановка рядом, — следовала я за боссом и его сыном к выходу из кафе, в котором он постепенно гасил свет и выравнивал и так ровно стоящие стулья.

— Я сказал «подвезу». Нам с Тимом по пути.

И снова захотелось показать ему средний палец. Твердолобый бараносёл, блин!

— Я же сказала, что на автобусе доеду.

— Садись, — не терпя никаких возражений Мирон Александрович открыл передо мной переднюю пассажирскую дверцу.

— А Тим с какой стороны сидит? — спросила я, не торопясь садиться на предложенное мне место.

— По диагонали от водительского.

— Угу, — коротко кивнула и, игнорируя открытую дверцу, деловито обошла машину босса и села на заднее сиденье за водительским креслом.

С улицы последовал тяжелый вздох, после чего открытая для меня дверца захлопнулась и открылась та, что была со стороны детского кресла.

Мазнув по моему лицу недовольным взглядом, Мирон Александрович пристегнул своего сына, сто тысяч раз проверил все фиксаторы и только после этого вынырнул из салона, мягко прикрыв дверь, чтобы затем ее снова резко распахнуть:

— Пристегнись, — буркнул он мне.

— Боже, — вздохнула я и сделала, как он сказал. — Проверите?

Дверь снова захлопнулась, и недовольно сопящий Дядя-демон устроился за рулем. Пристегнувшись, конечно же.

— А это кто, Тима? Че-ре-па-ха, — потрясла перед малышом зеленой резиновой игрушкой, которую он сразу предпочел попробовать на зуб. Один зуб у него, оказывается, все же имеется. — Черепаха ходит так же медленно, как твой папа ездит.

— Потому что папа не может ехать быстрее, чем движется пробка, — буркнул с водительского места Мирон Александрович. И повернулся к нам, так как мы снова стояли, ожидая, когда поток машин сдвинется с мертвой точки. — Ты куда-то торопишься, Уральцева?

— Уральцева торопится не умереть от голода. Кушать хочу, — вздохнула, вспомнив, что дома меня ждало сало с толстым слоем чеснока, от которого токсикозилась Настя и млела я. Из сумки с игрушками выбрала маленького плюшевого тигра и снова обратилась к малышу, который уже потерял интерес к черепашке и уронил ее куда-то под автокресло. — А это кто? Это тигрррр. Съесть тебя, съест! — прорычала и уткнула плюшевого зверя в сгиб маленькой шеи, заставив карапуза взвизгнуть и заливисто засмеяться.

С трудом подавила в себе умиление, заметив с какой теплотой улыбался сыну Мирон Александрович.