Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

— Тима, сынок, ну, кто так ест? — ворчал Мирон Александрович, а у меня слегка отвалилась челюсть, от осознания того, что у Дядя-демона есть такой милый ребенок."

"Корявыми движениями Мирон Александрович столь же коряво повязал на шее своего сына полотенце и вкинул в его рот порцию пюре. Вкинул, размазал ложкой и снова вкинул очередную пайку, не дожидаясь, когда малой прожует предыдущую.

— Чего тебе, Уральцева? — буркнул босс недовольно, заметив, что я не ушла.

— Ничего, — поморщилась я, сострадательно глядя на малыша, который едва поспевал за папкой, но всё равно продолжал мне улыбаться. — Просто… Мирон Александрович, вы же помните, что вы ребенка кормите, а не стену шпаклюете?

— Уральцева, — тяжело вздохнул Дядя-демон и бросил на меня тяжелый взгляд из-за своего широкого плеча. — Я просил тебя принести мне кофе и ложечку, а не тупые шутки. Иди в зал и работай.

Стало обидно. Я хотела как лучше, а получилось, что напоролась на колючий двухметровый забор по имени Мирон не-лезь-не-в-свое-дело Александрович.

— Четверть ложечки ему давайте, а не полную. Иначе он так и не наестся. Вымажется только, — сказала я уже просто для того, чтобы было. Из вредности. И вышла из его кабинета, чтобы последнее слово осталось за мной, хочет того Дядя-демон или нет.

И зря я, что ли, сестре все лето с близнецами помогала? Куда-то же мне нужно деть этот опыт!

После выхода из кабинета босса обслуживала столики в обычном режиме. К счастью, моя фамилия больше не гремела на всё кафе, в котором ее скоро выучит каждый посетитель.

Мирон Александрович выходил из своего кабинета несколько раз. Первый, чтобы умыть сына, почти все лицо которого было в пюре, а последующие разы — чтобы суровым взглядом окинуть свои кафешные владения. Ну, или просто хотел покрасоваться перед сыном, который, впрочем, из всего увиденного оценил только маленькие цветные фонарики над головой, к которым старательно тянулся, но его потуги так и не были замечены каменноподобным отцом.

— Уральцева! — донесся из злосчастного кабинета голос начальника, когда я уже закончила смену и собралась уходить домой.

— Ненавижу свою фамилию, — буркнула я устало себе под нос, но в кабинет поплелась, предварительно на всякий случай застегнув куртку до самого горла, чтобы мои намерения свалить отсюда были видны издалека. — Да, Мирон Александрович? — вошла я, не утруждая себя стуком в дверь.

Без предварительных «ласк» в меня полетели ключи, которые я рефлекторно поймала.

— Сходи до моей машины и принеси из нее упаковку салфеток и чистый подгузник, — коротко скомандовал босс.

— А почему именно я? В кафе есть люди и кроме меня. И, вообще, моя смена закончилась пять минут назад!

— Это ведь ты у нас защитница еще нерожденных детей? — слегка вскинул босс широкую бровь.