Где властвует любовь

– В своем кабинете, – отозвался он, – но она беседует с вашей сестрой.

– С которой? – поинтересовался Колин, просияв улыбкой назло Уикему, который явно пытался досадить ему, не упомянув имени сестры.

Как будто достаточно сказать Бриджертону «ваша сестра», чтобы тот понял, о ком идет речь!

– С Франческой.

– Ах да. Кажется, она скоро возвращается в Шотландию?

– Завтра.

Колин вернул полотенце Уикему, который воззрился на него как на большое мохнатое насекомое.

– В таком случае я не стану беспокоить ее. Дайте мне знать, когда она освободится.

Уикем кивнул.

– Вы не хотели бы переодеться, мистер Бриджертон? Полагаю, наверху, в спальне вашего брата Грегори, найдется что-нибудь подходящее.

Колин обнаружил, что улыбается. Грегори заканчивал Кембридж. Он был на одиннадцать лет младше Колина, и не верилось, что они могут носить одежду одного размера. Но видимо, пришло время признать, что его младший брат вырос.

– Отличная идея, – сказал Колин, бросив удрученный взгляд на свой промокший рукав. – Я оставлю свою одежду здесь, чтобы ее высушили и почистили, и заберу в другой раз.

Уикем снова кивнул:

– Как пожелаете. – И исчез в таинственных глубинах коридора."

"Перескакивая через две ступеньки, Колин поднялся на второй этаж и зашагал по коридору, оставляя мокрые следы.

Услышав стук открывшейся двери, он обернулся и увидел Элоизу.

Вот уж кого он меньше всего хотел видеть! Элоиза вернула его мысли к утренним событиям, к Пенелопе, к их разговору. И поцелую.

В особенности к поцелую.

Хуже того, к чувству вины, которое он испытал после этого. И которое до сих пор испытывал.

– Колин, – радостно сказала Элоиза, – я и не знала, что ты здесь… Ты что, шел пешком?

Он пожал плечами.

– Я люблю дождь.

Она с любопытством уставилась на него, склонив голову набок, как всегда делала, когда была чем-то озадачена.

– У тебя сегодня какое-то странное настроение.

– Ты что, не видишь, что я насквозь промок?

– Нечего бросаться на меня, – заявила Элоиза, скорчив высокомерную гримаску. – Я не заставляла тебя слоняться по городу под дождем.

– Когда я вышел из дома, никакого дождя не было, – сказал Колин, оправдываясь. В его сестрице было нечто, заставлявшее его чувствовать себя восьмилетним сорванцом.

– Но небо-то наверняка хмурилось, – сказала она. Похоже, в ней самой осталось что-то от восьмилетней девчонки.

– Может, продолжим эту дискуссию, когда я немного обсохну? – осведомился он нарочито терпеливым тоном.

– Конечно, конечно, – отозвалась она с преувеличенной любезностью. – Я подожду тебя здесь.

Колин неспешно переоделся в одежду Грегори, уделив больше внимания своему галстуку, чем когда-либо за последние годы. Наконец, уверенный, что Элоиза уже скрежещет зубами, вернулся в коридор.