Где властвует любовь

Любовь?

Нет, не может быть.

– Колин?

Или может?

– Что-нибудь случилось?

Дело не в том, что он боится любви или не верит в нее. Просто он… не ожидал ее.

Он всегда думал, что любовь поражает человека как удар молнии. Вот он прохлаждается на вечеринке, скучая до слез, и вдруг видит женщину, один взгляд на которую навсегда изменяет его жизнь. Нечто подобное случилось с его братом Бенедиктом, и, видит Бог, он и его жена София наслаждаются безоблачным счастьем в своем поместье.

Но его отношение к Пенелопе… Он даже не заметил, как оно изменилось. Все произошло медленно, как-то буднично, и если это любовь…

Неужели он бы этого не понял?"

"Колин пристально вглядывался в Пенелопу, пытаясь найти ответ в ее затуманившихся глазах, растрепавшихся волосах и сбившемся лифе платья. Может, если смотреть на нее достаточно долго, он поймет?

– Колин? – прошептала Пенелопа с беспокойством в голосе.

Он снова поцеловал ее, на этот раз со страстной решимостью. Разве поцелуй не лучший способ убедиться, что это любовь?

Однако поцелуй не внес ясности в его сознание, но, если его мозги по-прежнему пребывали в тумане, потребности его тела существенно обострились.

Дьявол! Они не могут заниматься любовью в гостиной его матери, даже если Пенелопа охотно принимает в этом участие.

Колин отстранился и вытащил руку у нее из-под юбки.

– Мы не можем заниматься этим здесь.

– Знаю, – отозвалась Пенелопа с таким сожалением, что решимость Колина следовать правилам приличий ослабела.

Он лихорадочно размышлял. Возможно, им удастся заняться любовью сейчас, не будучи застигнутыми на месте преступления. Бог свидетель, в его теперешнем состоянии все произойдет до неприличия быстро.

– Когда свадьба? – прорычал он.

– Через месяц.

– Что нужно, чтобы сократить этот срок до двух недель?

Пенелопа на секунду задумалась.

– Подкуп и шантаж. Возможно, то и другое. Наших матушек так просто не уломаешь.

Колин застонал, прижавшись к ней бедрами в последний восхитительный раз, прежде чем подняться. Ничего, скоро они поженятся и смогут валяться на недозволенных диванах в любое время дня. Но его долг перед Пенелопой, чтобы в первый раз они занялись любовью в постели.

– Колин? – окликнула она, расправляя юбки и приглаживая волосы, хотя Колин серьезно сомневался, что ей удастся придать им хоть сколько-нибудь презентабельный вид без зеркала, щетки и, пожалуй, горничной.

– Я хочу тебя, – шепнул он.

Она вскинула на него изумленный взгляд.

– Не думай, что я остановился, потому что поцелуи не доставили мне удовольствия.

– О! – произнесла Пенелопа с таким счастливым видом, что это выглядело даже забавно. – Спасибо, что сказал.

Он взял ее руку и сжал.

– Я выгляжу как пугало? – спросила она.

Колин кивнул.

– Да, но ты мое пугало, – шепнул он.