Где властвует любовь

– Ну, если ты проявишь настойчивость, демонстрируя послушание своему мужу, – глубокомысленно отозвался Колин, – то это даже хорошо.

– Неужели?

Колин кивнул.

– А еще лучше, если ты будешь упорно цепляться за мои плечи, отвечая на поцелуи.

Ее карие глаза так восхитительно расширились, что ему пришлось добавить:

– Ты не согласна?

И тут Пенелопа удивила его.

– Вот так? – спросила она, положив руки ему на плечи. Тон ее был дерзким, взгляд кокетливым.

Боже, до чего же она мила!

– Для начала неплохо, – сказал Колин. – Но ты могла бы, – он накрыл ее ладони своими, прижав их к себе, – держаться за меня чуточку крепче.

– Понятно, – кивнула она. – В том смысле, что я не должна тебя отпускать?

Колин на мгновение задумался.

– Пожалуй, – сказал он, уловив в ее словах более глубокое значение, чем то, что лежало на поверхности. – Именно это я и хотел сказать.

А затем слов стало недостаточно. Колин прижался губами к ее губам, вначале нежно, но не прошло и секунды, как им овладела страсть. Он даже не подозревал, что способен на подобные чувства. То, что он испытывал сейчас, выходило за рамки физического желания…

Это была потребность, жгучая и ненасытная, стремление пометить ее как свою собственность.

Он так отчаянно желал ее, что не представлял, как вытерпит целый месяц, остававшийся до свадьбы.

– Колин! – ахнула Пенелопа, когда он опустил ее на подушки дивана.

Но он был слишком занят, осыпая поцелуями ее шею, чтобы произнести что-нибудь более членораздельное чем:

– М-м?

– Мы не… О!

Колин улыбнулся, нежно прикусив мочку ее уха. Если бы она закончила фразу, вряд ли ему удалось бы продолжить в том же духе.

– Ты что-то сказала? – проворковал он, прежде чем снова приникнуть к ее губам в долгом поцелуе.

Он оторвался от ее губ ровно настолько, чтобы она могла вымолвить:

– Я только…

И он снова поцеловал ее, наслаждаясь стонами удовольствия, рвущимися из ее горла.

– Извини, – сказал Колин, забравшись рукой под ее юбки, – ты, кажется, что-то говорила?

Он скользнул рукой выше, поглаживая нежную кожу ее бедра.

– По-моему, – прошептал он, – ты хотела попросить меня, чтобы я коснулся тебя здесь.

Пенелопа ахнула, затем застонала, но все же умудрилась выговорить:

– Не думаю, что я собиралась просить тебя об этом.

Колин усмехнулся, прижавшись губами к ее шее.

– Ты уверена?

Она кивнула.

– Значит, ты хочешь, чтобы я остановился.

Пенелопа яростно замотала головой.

Колин понял, что может овладеть ею прямо здесь и сейчас. Он может заняться с ней любовью в гостиной его матери, и она не только позволит ему, но будет наслаждаться происходящим.

Но это не станет для него очередным завоеванием. Это даже не соблазнение.

Это нечто большее. Возможно, это… любовь.

Колин замер.

– Колин? – шепнула Пенелопа, открыв глаза.