Сталин: тайны власти

, а всем, кому это следовало знать, показывали: Вознесенский если еще и не стал общепризнанным «наследником» вождя по Совнаркому, во всяком случае, снова являлся его «правой рукой». К тому же, всего кандидат в члены ПБ, он явно заменил Кагановича в кругу ближайших соратников Сталина.

Демонстрировали оба постановления и схожую до некоторой степени роль, отводимую А.И. Микояну. Ему единственному, если не считать Молотова, представителю старого сталинского окружения, удалось, несмотря на все перипетии, сохранить за собой, да еще и весьма прочно, место в узком руководстве и удерживать его, блестяще справляясь со всеми обязанностями, сохраняя лояльность к вождю, не вступая в то же время в конфликт с «триумвиратом», не претендуя на большее, удовлетворяясь достигнутым.

В отличие от Анастаса Ивановича, А.А. Андреев и К.Е. Ворошилов не выдержали испытания. Они остались в узком руководстве, скорее всего, номинально, как статисты, только из-за своих решающих на заседаниях ПБ голосов. Остались лишь до поры до времени, пока еще были нужны Сталину и не допустили сверхвопиющих просчетов, настолько серьезных, что исключили бы даже возможность в который раз отстоять их. Андропова и Ворошилова теперь явно подпирали, обнаруживая предуготовленную роль своеобразных «запасных» на случай крайней необходимости, три новых для узкого руководства человека: А. С. Щербаков — получивший в дополнение к обязанностям секретаря ЦК, идеолога партии, еще и должность по Совнаркому; Н.М. Шверник — фактически сменивший тяжело заболевшего Калинина в повседневной работе в ПВС СССР; А.Н. Косыгин — сумевший оправдать оказанное ему четыре года назад высокое доверие напряженным трудом в самые тяжелые месяцы войны, показать, что может безукоризненно выполнять любые, самые ответственные поручения.

Наиболее разительными оказались перемены в положении бывших членов «триумвирата». Прежнюю их подчеркнутую паритетность, обусловленную, помимо прочего, довольно частым перераспределением обязанностей, и притом только по личной договоренности, постановления от 15 и 18 мая свели на нет.

Молотова вновь, как и в мае 1941 г., начали оттеснять от участия в решении всех без исключения наиболее важных общих задач, все больше и больше вынуждая заниматься ограниченной проблемой — внешней политикой, замыкаться на ней. Несомненным доказательством этому стало и лишение его поста председателя ОБ ГКО, и поручение, данное ему еще 27 декабря минувшего года, — курирование иностранного (позже переименованного в международный) отдела ЦК ВКП(б), образованного решением ПБ в тот день, на основе аппарата распущенного ИККИ, во главе с Георгием Димитровым.