Сталин: тайны власти

Все участники прений — Якуб Берман (ПРП), Матиаш Ракоши (ВКП), Жак Дюкло (ФКП), Трайчо Костов (БРП), Рудольф Сланский (КПЧ), Пальмиро Тольятти (ИКП), Василе Лука (РРП) — не просто поддержали отлучение товарищей по движению, но и внесли свою лепту в обвинение Белграда во всех смертных грехах. А 23 июня совещание приняло ту самую резолюцию, ради которой его и созвали, — «О положении в Коммунистической партии Югославии», не только повторившую оценку, уже высказанную от имени ВКП(б) Ждановым и решение об исключении КПЮ из Информбюро, но и содержавшую новое, недвусмысленно сформулированное возможное будущее вмешательство СССР в дела любых компартий:

«Информбюро не сомневается, что в недрах Компартии Югославии имеется достаточно здоровых элементов, верных марксизму-ленинизму, верных интернационалистическим традициям Югославской компартии, верных единому социалистическому фронту. Задача этих здоровых сил КПЮ состоит в том, чтобы заставить нынешних руководителей открыто и честно признать свои ошибки и поправить их, порвав с национализмом, вернуться к интернационализму и всемерно укреплять единый социалистический фронт против империализма или, если нынешние руководители КПЮ окажутся не способными на это, сменить их и выдвинуть новое, интернационалистическое руководство КПЮ.

При анализе возникновения и развития советско-югославского конфликта на его первом этапе заслуживает самого пристального внимания не только его подлинная цель, но и многие другие аспекты. То, что Сталин при решительных действиях стремился отойти на второй план, прикрываясь именем Молотова, что он превратил межпартийные по форме разногласия в подчеркнуто межгосударственные, позаботился о том, чтобы в резолюции Информбюро фигурировали весьма важные для его жесткого внешнеполитического курса новые по содержанию формулировки: «единый социалистический фронт», скрывавший за собою Восточный, советский блок, «интернационализм», означавший в возникшей ситуации полное подчинение каждой страны, входившей в блок, общим интересам, выражавшимся исключительно Советским Союзом, «национализм», под которым теперь следовало понимать отступление от общеблоковых позиций, игнорирование их.

Столь серьезная, значительная жертва, как Югославия, требовала, судя по всему, равноценного ответного хода со стороны Запада, который компенсировал бы потерю, уравнял позиционное положение в Европе в условиях пока еще не принявшего необратимую форму противоборства США и СССР. А единственно возможным для Москвы встречным шагом бывших союзников мог стать их отказ от контроля над своими зонами оккупации Берлина.