Сталин: тайны власти

Четко и недвусмысленно обозначился переход от прежнего, хорошо изученного, успешно использовавшегося Сталиным и Молотовым механизма принятия решений по всем вопросам консенсусом к новому, непредсказуемому — процедуре открытого голосования, при которой СССР не мог даже надеяться на поддержку большинства Генеральной Ассамблеи, органа, должного стать по замыслу США и Великобритании, основным для ООН.

Причина такого устремления разгадывалась просто. Англо-американский блок мог располагать как минимум поддержкой половины из 50 стран, весною 1945 г. и составивших Объединенные нации: 25 голосами — их собственными, пятью — британских доминионов и 18 — латиноамериканских стран (сложность для Вашингтона представляло возможное поведение только Аргентины, где у власти находился его непримиримый противник Хуан Перон). А если учесть, что, скорее всего, блок по принципиальным проблемам будут поддерживать и шесть западноевропейских стран — Франция, Бельгия. Нидерланды, Люксембург, Дания, Норвегия, то складывалось твердое постоянное большинство в 31 голос. Советскому Союзу приходилось довольствоваться только тремя — собственно своим, Белорусской ССР и Украинской ССР, да надеяться еще на два — Чехословакии и Югославии.

Такие простые выкладки и заставили Молотова, Громыко и остальных членов советской делегации на конференции приложить немало сил для кардинального изменения намеченных принципиальных основ структуры ООН и добиться того, чтобы важнейшие решения принимались бы не на заседаниях Генеральной Ассамблеи, а в более узком кругу, в Совете Безопасности. Они стремились превратить последний в главный орган ООН, а пять его постоянных членов — Великобританию, Китай, СССР, США и Францию — наделить правом вето, необходимым при сложившихся условиях лишь Москве. Ведь только таким образом она могла в случае необходимости отвергнуть любое, направленное против ее интересов, предложение.

При всем том требовалось не прекращать борьбу за каждый голос в свою поддержку, сделать все возможное, дабы союзники признали польское правительство, а его представителя допустили наконец в ООН, и пойти хотя бы здесь на видимые уступки.

Сохранить Сталину при явно вынужденном компромиссе свою роль члена «большой тройки», или, по его выражению, «клуба пятимиллионных армий», помог неожиданный визит в Москву Гарри Гопкинса, до 12 апреля советника и личного помощника Рузвельта, согласившегося перед отставкой выполнить еще одну привычную ему миссию улаживателя самых сложных проблем.

Сталин уступил. Всего через пять дней после отъезда Гарри Гопкинса, 12 июня, московская комиссия по делам Польши — Молотов, Гарриман, Керр — полностью согласовала все вопросы, находившиеся на ее рассмотрении.