Власть Варяга

На такую трудно не обратить внимание. А потому, когда они сидели на лавке, мужики так усиленно оглядывались, что едва ли не вывихивали себе шеи.

— Надя, сколько лет вашей дочке? — неожиданно для себя спросил Михаил.

Вопрос должен был прозвучать нейтрально, почти беспечно, а получилось с некоторым вызовом, и Чертанов уже корил себя за такую интонацию.

Резко повернувшись, она произнесла:

— А я-то все ломаю голову, о чем должен пойти разговор. Строев меня проинструктировал в общих чертах, но уж никак не думала…

Михаил слегка смутился:

— Вы меня не так поняли. Извините, если я невольно вас обидел. Спросил потому, что знаю, что вы ее очень любите.

Глаза женщины потеплели, Чертанов мысленно поздравил себя, догадавшись, что затронул очень чувствительную струну. Впрочем, на это и рассчитано.

— Ах вот вы о чем, а я думала, что вы из той когорты праведников, что сейчас встречаются на каждом шагу. Будете меня упрекать, поучать, а мне, знаете ли, все это надоело! Я живу так, как могу, как получается, а по-другому у меня просто никак не выходит! — Oна нервно сбросила пепел с сигареты себе под ноги. — Может быть, это у вас и не укладывается в голове, но я высокооплачиваемая проститутка и по первому же зову своего сутенера должна прибыть в указанное место. А иногда за мной приезжают и, представьте себе, вытаскивают меня прямо из супружеской постели!.. Чего же вы не делаете удивленных глаз? Не пытаетесь читать мне нотаций? Хотя бы вздохнули разок для приличия.

Чертанов угрюмо помалкивал. Эта молодая женщина нравилась ему все больше. Нет, не внешностью, хотя и с этим у нее был полный порядок, а той беспощадностью, с какой она срывала с себя покровы. Она не собиралась оставаться даже в исподнем и продолжала безжалостно заниматься самобичеванием, в своей откровенной жесткости не собираясь жалеть ни себя, ни тем более посторонних.

Чертанов насупился:

— Собственно, какое я имею на это право. Сам не святой, — честно признался Михаил. — Чего уж там!

— И на том спасибо, — фыркнула Надежда.

Странное дело, он уже давно не воспринимал женщину как друга или, например, коллегу, а в первую очередь смотрел на нее как на сексуального партнера. С этим нужно было срочно что-то делать! Нечто подобное происходило и сейчас, а потому следовало как можно меньше пялиться на ее крепкие бедра, а больше думать о деле, которое его сюда привело.

— Не за что, — попытался улыбнуться Чертанов.

— Почему же вы тогда не спросите, знает ли о моем занятии супруг? — неожиданно с вызовом спросила Надежда, подняв на Михаила бирюзовые глаза.

— Ну, если вы так ставите вопрос, — пожал плечами майор. — Тогда спрашиваю.

С этой женщиной было нелегко. Самолюбива, ранима и, как это ни странно, горда.