Мафия и власть

— Ты давно с параши слез, гнида лагерная? — не повышая голоса, обратился Абрамов к синему субъекту. — Пора тебя обратно в петушиный угол отправить, чтоб тебе там геморрой подлечили…

— Ах ты падло! — заскрипел зубами синий. — За базар ответишь!

И он выбросил в сторону майора руку с заточенной отверткой, однако майор перехватил его руку в воздухе и мощным броском швырнул тщедушное тело уголовника под ноги трем парням, двинувшимся вперед. Те на мгновение замешкались, а майор шагнул навстречу четвертому, заходившему слева, легко ушел от его выпада и нанес ответный удар кастетом по ребрам. От боли тот присел и застонал, но следующий удар раздробил ему челюсть и свалил его на бетонное покрытие площадки. Трое качков бросились на Абрамова, но помешали друг другу, а он, сделав вид, будто отступает, вдруг шагнул вперед и ловким пинком разбил переднему коленную чашечку опорной ноги. Потеряв равновесие, тот со всего размаху грохнулся на бетон и на миг лишился чувств. Такое развитие событий сбило с парней первоначальный задор, и они в нерешительности затоптались перед Абрамовым, застывшим в расслабленной позе. Внезапно майор сделал выпад, и качки шарахнулись назад. При этом один чуть не затоптал синего, который как раз в этот момент начал подниматься на ноги. Майор тут же воспользовался этим и мощной подсечкой сбил с ног потерявшего равновесие противника — тому показалось, будто его ударили по ногам бревном. Падая, парень ударился боком о железное ограждение площадки и закорчился на бетоне от боли. Последний качок с криком отчаяния очертя голову бросился в атаку, но майор почти не смотрел на него — он больше опасался татуированного уголовника, который, пригибаясь, крался вперед с заточкой в руке. Абрамов увернулся и отскочил назад в самый последний момент — кулак молодого бандита по касательной весьма болезненно проехался по его скуле, зато тело качка прикрыло майора от смертоносной заточки. Слегка отстранившись, Абрамов нанес парню удар кастетом под ложечку, и тот согнулся, ловя ртом воздух — даже развитой брюшной пресс не помог ему сдержать удар. Апперкот левой заставил юного бандита на миг распрямиться и затем плашмя грохнуться наземь. Синий сделал выпад заточкой, но майор отклонил назад корпус, словно тореадор, уходящий от атаки быка, схватил как клещами повисшую на миг в пространстве руку противника и одним коротким движением безжалостно сломал ее, словно сухую палку. Раздался громкий хруст, и Абрамов выпустил противника из объятий. Тот остался стоять, слегка ссутулившись и баюкая сломанную руку здоровой рукой. При этом из глаз его катились слезы, а изо рта непрерывно сыпались грязные ругательства вперемешку с угрозами.

— Печень проколю, сука, глаза вырву… — бормотал бандит.