Мафия и власть

Было очевидно, что парни стараются не мозолить глаза законным обитателям подъезда, большинство которых Усманов уже знал в лицо. На третий день Усманов выждал, когда большая часть молодых людей проследует в подъезд, и по рации сообщил об этом Абрамову."

"Майор набрал продиктованный ему Усмановым по рации код и вошел в прохладный гулкий полумрак подъезда. По широкой лестнице с деревянными перилами он поднялся к лифту. Тихоходная кабина со стонами и взвизгами довезла его до шестого этажа, а оттуда он бесшумно поднялся пешком до седьмого и выше, к чердаку — сначала на один лестничный марш до глухой пыльной площадки, где за железной дверцей слышалось гудение лифтовых механизмов, а затем по винтовой лестнице к той совсем крохотной площадке, загаженной голубями, на которую выходили две двери: одна вела на смотровую площадку, а вторая — на чердак. На обеих дверях висели внушительных размеров замки. Майор потрогал их — оба были заперты. Однако, приглядевшись к дверям, он понимающе ухмыльнулся: обе двери неплотно прилегали к косякам, так что изнутри можно было просунуть руку, навесить снаружи замок, запереть его и создать тем самым впечатление, будто за дверью никого нет. Пока майор осматривал замки и двери, до него донеслись обрывки негромкого разговора. Говорили на смотровой площадке:

— Этот лох пьяный был, шел из кабака… рыжий стал с ним базарить, а я подошел незаметно сбоку и как дал — челюсть свернул на хер… Рублей две штуки, сто баксов, цепочка, кольцо, браслет, часы японские, сумка кожаная классная, пейджер…

— На кой тебе сумка и пейджер?.. Стоят ерунду, а вещи приметные. Солидные барыги их не возьмут, а на барахолке продавать — мигом спалишься. Выкинь их, а ружье мне отдай, я его пристрою… Комиссионные возьму, конечно…

Разговор временами заглушался шумом работающего лифта, но и того, что майор смог расслышать, вполне хватало, чтобы составить представление о роде занятий компании, собравшейся на смотровой площадке. «Да, права была дворничиха, нехорошие тут дела творятся, — подумал Абрамов. — Ну и козел этот здешний участковый… Хотя как знать — может, они ему платят? Им ведь какая-то блатхата нужна, где можно собраться, побазарить, вещички награбленные поделить, да и просто покайфовать. В коммуналке-то не очень соберешься — мигом настучат. В этих коммуналках каждый третий имеет судимость и каждый четвертый — агент ментуры. А квартиру за доллары пацанам снимать неохота. Да и вряд ли им ее сдадут, по малолетству-то…»

Размышляя таким образом, Абрамов одновременно и действовал, подбирая отмычку к замку. Он замирал, когда лифт останавливался и в подъезде воцарялась тишина, и вновь принимался за дело, когда гудение механизмов заглушало производимые им негромкие звуки.