Власовцев в плен не брать

И вот теперь соломинка, великодушно брошенная ему судьбой, похрустывала в руках, скользила, порой, казалось, исчезала. Но державшийся за неё был человеком бывалым и знал, как её удерживать и дальше, пока руки не почувствуют надёжный канат, который поможет выбраться на твердь.

Перед сухой протокой лейтенант развернул их в цепь и повёл в лоб на пулемётный окоп. Пулемёт Турчин засёк ещё ночью.

Ночь перед атакой он не спал. Несколько раз присаживался на гранатный ящик, укутывался шинелью. Но в голову лезла одна дрянь. От нечего делать вылез на бруствер и начал наблюдать за немецкой траншеей.

За нейтральной полосой, утыканной кольями с колючей проволокой, часто взлетали осветительные ракеты. Пластались по земле угловатые бледные тени. Изредка в полной темноте в перерыве между вспышками ракет постукивал пулемёт. Если утром нас поведут прямо по фронту, прикинул Турчин, то этот пулемёт – наш.

На рассвете часовой прогнал его с бруствера. Подошёл и толкнул штыком в каблук:

– Слезай-ка, дядя. Эта пуля тебе трибуналом не зачтётся. – И кивнул в чёрное поле за бруствером.

– Это верно, сынок, – сказал ему Турчин.

И часовой неожиданно улыбнулся и, порывшись за отворотом шинели, достал кисет и протянул ему:

– Угощайтесь.

Турчин от закрутки не отказался, понял, заглянув под глубоко надвинутую каску часового, что парню хочется поговорить. Через несколько часов атака. Боится. Обычное дело на передовой.

– Первая? – спросил Турчин, закуривая.

– Первая, – признался часовой."

"– Ничего. Страшно только до окопов добежать. Стариков держись. Бывалые во взводе есть?

– Есть. Дядя Кузьма, Иван Гаврилыч, дядя Сидор Сороковетов…

– Ну вот их и держись. Что они делают, то и сам выполняй.

Часовой задумчиво кивнул.

– Вы второй волной пойдёте, а это уже не так страшно.

– А вас за что? – неожиданно спросил часовой. – Под трибунал – за что? Натворили чего-нибудь?

– Натворил… – усмехнулся Турчин.

– А хотите, я вам свою порцию водки отдам? Нам же, говорят, перед атакой, водку раздавать будут? А я не пью. Меня от водки мутит.

– Э, брат, да той водкой пьян не напьёшься.

– Всё равно, не хочу. Чтобы не говорили потом, что спьяну осмелел.

– Тогда вот что: поделись водкой с тем, с кем в бой пойдёшь.

– Вы правы, – согласился часовой.

– А скажи, ротный ваш, старший лейтенант…

– Воронцов, – будто невзначай оборонённое подхватил часовой.

И Турчин спросил часового, давно ли старший лейтенант Воронцов командует ротой? Часовой пожал плечами, сказал, что он из последнего пополнения, а старший лейтенант ротой командует давно, потому что все старики его уважают.

– Говорят, с сорок первого воюет. А вот сколько командует ротой, не знаю.

– Бывалый командир.

Часовой кивнул.