Власовцев в плен не брать

Да и кто их там, на чужой земле, ждал?

Взвод Турчина ушёл в лес накануне масштабной антипартизанской операции «Цыганский барон». Гурьян Микула принял их так же, как и других перебежчиков. Подкладок гимнастёрок и шинелей не вспарывал, оружия не отнимал. Зачислил отдельным взводом и поставил на общий кошт.

Когда из штаба партизанской бригады поступил приказ уничтожить казарму лётчиков на омельяновичском аэродроме, сжечь самолёты в ангарах и на стоянках, отряд перебазировался в Чернавичскую пущу, поближе к объекту воздействия и начал готовиться. Операцию назначили на конец апреля. С самого начала всё пошло не так. Не явился человек, который должен был незаметно провести подрывников и группу прикрытия на территорию аэродрома. Подрывники при переходе через болото утопили половину взрывчатки. Вдобавок ко всему конный разъезд каминцев обнаружил основную колонну во время выдвижения на Омельяновичи и поднял тревогу.

Через фронт Турчин со своим взводом пробивался с боем. Потерял треть личного состава. Двоих расстрелял сам. Взвод вынес раненного в ногу Гурьяна Микулу. И это спасло и Турчина, и остальных бывших бойцов вспомогательной полиции порядка. Когда начали разбираться, кто и что, их сразу отделили от партизан, перевели в отдельную землянку. Но заступился Гурьян Микула.

Через неделю их зачислили в отдельную штрафную роту. В середине мая роту бросили в атаку на немецкий опорный пункт. Штрафники атаковали без артподготовки, без предварительной разведки местности. Та жуткая атака и была разведкой боем. Из всей роты в живых осталось двенадцать человек. Среди них оказался и Турчин.

Штрафники поднялись, когда первая траншея ещё ревела огнём и раскалённые куски рваного железа носились над брустверами и позициями ПТО в поисках живых. Минные поля сдетонировали в первые же минуты артподготовки.

Турчин бежал со своим отделением мимо флажков, ночью выставленных сапёрами, мимо сброшенных в сторону рогаток с колючей проволокой. В глубине сознания колоколом билась одна мысль: добежать до первой траншеи, осмотреться, а там – броском до второй…

То, что он попал в штрафной батальон, нисколько не удручало Турчин, привыкшего в тому, что на войне как на войне, и что если ты, солдат, попал на передовую, то из всех вариантов судьбы тебя выберет наихудший. Подполковником он воевал неудачно. То, что было потом, лучше не вспоминать, и хорошо, если об этом не вспомнит ещё кто-нибудь, пока он жив. В партизанском отряде Гурьяна Микулы Турчин пробыл недолго. А возвращение в Красную армию, даже такое, он принимал как дар судьбы. В каком-то смысле война для него только начиналась. И если это действительно так, значит, судьба кинула ему надёжную соломинку.