Власовцев в плен не брать

В движениях его и в том, как резко он всхрапывал, не было дружелюбия. Буян не признавал в Радовском своего хозяина.

– Буян! Прости меня!

Конь двинулся прямо на него. Радовский инстинктивно отпрянул в сторону, но мгновенно передумал и стоял неподвижно в ожидании удара. Он знал, как бьёт конь. Удар пришёлся в лицо и в грудь. Радовский упал…

Вернувшись из второго взвода, Воронцов дописал письмо Зинаиде, а затем принялся писать домой, в Подлесное. В письме, как всегда, спрашивал, нет ли каких вестей от Ивана и от отца?

Исписанные листы он старательно свернул в привычные солдатские треугольники и аккуратно надписал адреса. Писать на передовой, перечитывать написанное, да и просто трогать письма, которые завтра полетят домой, к родным и милым, – особое счастье. И получить от родных письмо, и написать им – всё равно, что побывать дома. Солдату легче, если есть кому написать. Если ему пишут.

Письма он положил возле коптилки. Там уже лежала целая стопка треугольников, придавленная, как утюгом, гаубичной гильзой. Отписались домой телефонисты, письма принесли из взводов. Наутро ждали почтальона.

Почтальон утром не появился. Но пришёл приказ, отложивший его появление в Восьмой роте ещё как минимум на неделю…

Глава двадцать девятая

На рассвете Воронцова разбудил телефонный зуммер.

– Товарищ старший лейтенант, проснитесь, – позвал телефонист.

– Не сплю. Кто?

– Из штаба батальона.

Срочно вызывали в штаб.

Воронцов быстро умылся, оделся. Взял свой автомат, висевший на гвозде над топчаном, по привычке не покидать свой окоп без гранаты, сунул две «феньки» в карман шинели и побежал по ходу сообщения в сторону Девятой роты.

Капитан Солодовников уже не спал.

Что-то произошло.

На столе лежал распечатанный пакет. Рядом сидел незнакомый лейтенант и пил из алюминиевой трофейной кружки чай. Чай, видимо, был горячим, свежезаваренным. Лейтенант блаженно отдувался, кидал в рот мелко наколотые кусочки сахару и смотрел только в свою кружку. Видимо, он добирался до батальона всю ночь, батальон наконец разыскал, пакет доставил и вручил по назначению, устал, и теперь, кроме горячего чая и возможности хоть немного отдохнуть, его ничего не интересовало. Воронцов хорошо понимал его, сам не раз исполнял обязанности офицера связи.

– Приказ из штаба полка, – сухо пояснил новую вводную капитан Солодовников.

По тому, что комбат вызвал для ознакомления с приказом подполковника Лавренова только его одного, Воронцов понял, что Восьмой роте снова выпадает особая миссия.

– Вот такая диспозиция, Воронцов… На ближайшие двое суток: всеми тремя взводами временно переходишь в подчинение особой группе Смерша. Командир группы будет здесь с минуты на минуту. С собой забираешь всё: и кухню, и тяжёлые пулемёты.