Власовцев в плен не брать

Снял с карабина «Кайзера» ножевой штык, потом, чтобы не возиться с мёртвым, приказал Бальку снять с ремня ножны, и Бальк быстро это выполнил.

«Война закончена, сынок…»

– Вперёд! Бегом! – приказал разведчик и толкнул его стволом карабина под лопатку."

"Как быстро всё изменилось! Бальк посмотрел по сторонам. Во мху отпечаталось его тело. Этот русский мох русского леса, где он, солдат германского вермахта, стал пленным, долго будет хранить очертания его тела, когда он был ещё свободен. Рядом лежало тело папаши «Кайзера» с небольшой круглой ранкой чуть выше переносицы. Ангел-хранитель его убит. А сам он с этого мгновения обязан выполнять всё, что прикажет враг. Враг может поступить с ним как угодно. Они и сами всегда поступали с пленными так, как подсказывали обстоятельства. Не всегда была возможность гнать небольшие группы захваченных «иванов» в тыл. А уж об одиночках и говорить нечего. Порой жизни им было до ближайшего оврага. Туда сгоняли всех захваченных и сдавшихся добровольно и – под пулемёт. Правда, не все пулемётчики Одиннадцатой фузилёрной роты соглашались стрелять в пленных «иванов». Но охотники в конце концов находились.

Как поступит с ним, с пленным немцем, этот «иван», неизвестно. Если надоест или передумает вести к своим, выстрелит в спину или ударит штыком. Нет, штык он не примкнул. Сунул в ножны и повесил на ремень. Теперь у него на ремне два ножевых штыка. Зачем ему столько трофеев?

– Быстрей! Быстрей! Бегом! – поторапливал Балька Иванок. – Пошевеливайся! Бегать уже научились ловко.

Бальк уловил усмешку в словах русского. Смысл последней фразы он не понял сразу. Русские слова он уже более или менее понимал, даже умел строить из них фразы. Но теперь он обрадовался другому: русский смеялся. Когда солдат проявляет эмоции, он уже не склонен убивать. Если эти эмоции не истерика и не проявление ярости. Надо просто выполнять всё, что он приказывает. Бежать впереди в том направлении, которое время от времени уточняет русский, сопровождая взмах руки коротким приказом:

– Туда!

Конечно, о побеге, о возможности уйти от русского не может быть и речи. Это – разведчик. Натренирован. Ловок. Всегда как сжатая пружина. Реагирует мгновенно на каждое его движение. Одно то, как он уложил папашу «Кайзера», говорит о многом. Умереть от пули, как солдат, да, пожалуйста. Прыгнуть вон в тот овраг, который тянется уже метров двадцать справа в шаге от них, и «иван» машинально, как настоящий разведчик, выстрелит ему в спину. А может, точно в затылок. Ведь попал же он его фронтовому ангелу-хранителю точно в переносицу. Большинство его товарищей уже в земле. Оберфельдфебель Гейнце, Франц Прюллер, Петер Кёлер, командир роты оберлейтенант Зангер. Куда-то пропал Мит. Наверняка тоже убит.