Власовцев в плен не брать

Теперь – уходить…

– Уходим! – закричал Иван. – Compagnon! Partons![33]

И вдруг он услышал радостный голос Николь:

– Иван! Nons sommes vivants![34]

До вечера они успели пройти около десяти километров. Обошли стороной несколько селений и ферм. Дороги переходили осторожно, по одному.

От тропы, по которой уходила группа Армана, они отклонились сразу. Если отряд смог оторваться от преследования, то заслон должен увести врага за собой. Такова задача и судьба заслона.

Николь знала, почему Арман не оставил в прикрытии раненого Леона Дюшана. Дюшан был из умеренных анархистов. Воевал в Испании за Республику. Был дважды ранен. Полгода провёл в плену. К де Голлю он относился скептически, хотя с Арманом старался не спорить и носил, как и все в «Маки де Лор», берет с лотарингским крестом. Дюшан в совершенстве владел практикой минно-взрывного дела. Мог буквально из ничего сделать бомбу. Мог усилить мощность и поражаемость заряда стандартной мины. Умел обращаться со взрывными устройствами любой конструкции. Наступало время, когда хороший подрывник отряду был нужен больше, чем хороший пулемётчик.

Вот что знала Николь. И когда отряд выступил по северному маршруту, оставив в заслоне Ивана, она возмутилась и упрекнула командира в том, что он, по сути дела, бросил пулемётчика на верную смерть.

– В каждом бою кто-то должен умереть, – ответил ей Арман.

И тут она вспылила, сорвала с плеча одного из партизан, который нёс трофейное оружие, немецкий карабин, подсумок с патронами и побежала по тропе назад.

Останавливать её не стали. И Арман, и остальные знали, что это бесполезно. А время терять было нельзя.

– Если она выживет, из отряда её придётся удалить при первом же случае, – сказал командир.

– А если не выживет? – сказал Леон Дюшан.

Дюшана несли на носилках.

Уже в сумерках они вышли к деревне в предгорьях.

– Николь, я знаю, ты устала и хочешь спать, – сказал Иван девушке.

Она молча кивнула.

– Но нам нельзя останавливаться.

– Почему, Иван?

– Если они идут по нашему следу, то этой ночью нас догонят.

– Ты думаешь, они идут за нами?

– Идут.

Николь села на камень и заплакала.

– Я больше не могу идти, – сказала она сквозь слёзы.

– Надо идти, Николь. Иначе нам не выжить.

Он взял её винтовку, закинул за плечо и пошёл вперёд. Она плелась следом. Спотыкалась, всхлипывала, но шла.

Вскоре стало ясно, что так они далеко не уйдут. И если по их следу идут, то преследователи догонят их в пути. А это будет ещё хуже. Они даже не смогут выбрать более или менее подходящую позицию.

Когда деревня осталась позади, они вышли к долине. Миновали её и вошли в лес. На опушке, на небольшом плато, обнаружили кострище. Угли ещё сияли приглушённым рдяным светом сквозь чёрную пелену золы. Пахло овечьим помётом.