Власовцев в плен не брать

Короткая, в три патрона, очередь! Немец рухнул в кювет.

Попал.

Теперь очередь боша, который ведёт огонь из другого кювета. Он виден хорошо. Огонь ведёт по группе Армана и совершенно не подозревает, что его заметили сверху…

Глава двадцать вторая

В тот день почтальон принёс в дом фрау Бальк тревожную новость – на Западном фронте, в Нормандии, высадился крупный десант англичан, американцев, канадцев и их союзников, а на Восточном, в Белоруссии и в Прибалтике русские крупными силами атаковали германские войска. Под ударом оказалась группа армий «Центр» и часть сил групп армий «Север» и «Северная Украина». Немецкие газеты писали об этом сдержанно, в основном в оптимистичных тонах обрисовывая ситуацию на фронтах. Но фрау Бальк помнила, что точно так же сообщали и о Сталинграде. Потом оказалось, что к катастрофе всё шло с самого начала.

Там, в Сталинграде, навсегда остался её муж.

Теперь – Белоруссия. Над судьбой сына занесён меч."

"Фрау Бальк буквально видела этот меч, поднятый над головой её Норберта. Сын казался совсем беззащитным.

Что будет?

Оставалось ждать. Сжать всю себя в кулак терпения и ждать.

Шура молча подавала утренний чай и ждала распоряжений на день.

В последнее время фрау Бальк стала бояться одиночества. Мысль о возможном одиночестве порой доводила её до ужаса. Если эта проклятая война заберёт у неё и сына, то пусть и её похоронит под руинами дома во время очередного налёта английских самолётов. Только вот жалко эту девочку. Война отняла у неё семью, родину, свободу. И если она, фрау Бальк, не позаботится о ней, не пожалеет по-матерински, то русская станет ещё несчастней.

– Садись со мной, девочка моя.

Фрау Бальк указала на стул.

– Спасибо, фрау Бальк. Вы очень добры. С вашего позволения я попью чай немного позже.

– Садись, Александра, садись. Раздели со мной в это тревожное время утренний чай. Сегодня тихо. Посидим спокойно. Англичане не прилетят. Теперь у них много забот на побережье.

Впервые она назвала свою работницу полным именем. Порой ей, потерявшей мужа и теперь с тревогой ожидающей вестей от сына, казалось, что только она, эта несчастная русская девочка из бедной подмосковной деревни, понимает её душу, а значит, и разделяет всю глубину её горя и тревоги. Даже самые близкие, в том числе и те, кто так же, как и она, потеряли в России своих мужей, братьев и сыновей, старались скрывать свои искренние чувства, по делу и без дела демонстрировали свою преданность фюреру и великой миссии германской нации на Востоке. Слушать и наблюдать это фрау Бальк было порой невыносимо. За великую миссию она уже заплатила. Жизнью мужа. Может, этого мало? Может, рейху нужна ещё одна жизнь?

С Шурой ей было легче. Девочка чаще молчала.