Владыка морей ч.2 (СИ)

Истошные крики раздались, когда со стены высунулась какая-то труба. Она изрыгнула огненное облако, которое липкими каплями вцепилось в одежду воинов. Длинный бурнус араба — незаменимая вещь в пустыне. Он защищает от холода ночью, а его капюшон закрывает голову от дневного зноя. У бурнуса есть только один недостаток. Он отлично горит. И прямо сейчас десяток фигур метался, пытаясь разорвать завязки пылающего ярким факелом одеяния.

Лучники ударили туда, где только что видели суету на стене, но было поздно. Бойницу плотно укрыли щитом, а потом и воины, и странная труба куда-то исчезли. Впрочем, все повторилось через четверть часа, в полусотне шагов от того места. А потом еще раз, а потом еще…

— Аллах мне свидетель! — сквозь зубы произнес Амр. — Да они просто глумились над нами все это время! Они прятали от нас оружие, достойное шайтана. Мы пошли на этот штурм не по своей воле, а по воле своего врага. И пошли тогда, когда он сам этого захотел. Великий Аллах!Мы, как бараны, бьемся лбами об этот город, но отойти назад уже не можем!

Его невеселые размышления прервали. Раздался последний удар топора и тарана, а толстый брус, запиравший ворота, сбросили на пыльную землю. Он стал совершенно бесполезен, ведь проход в город был открыт. Амр вырвал из ножен меч и заорал:

— Вперед, во имя Аллаха! Смерть неверным! В городе богатая добыча! Я отдам свою долю тому, кто приведет мне мальчишку с языком змеи!

А вот мальчишка с языком змеи и не знал, что оценен так дорого. Лаврик все последнее время скучал по своему кораблю. Флот пока что в боях не участвовал, патрулируя побережье и тот рукав Нила, на котором стоял Бильбаис. Сюда его послал княжич, и Лаврик, приставленный помощником к трибуну Виго, командовал в Пелузии артиллерией. А еще он постигал нелегкую науку сидения в осаде. А это, надо сказать, наука не из последних. Ей целый раздел в Уставе посвящен. И самое главное в той науке — не сойти от безделья с ума, найти, чем занять личный состав, и не дать последнему развинтиться, превратившись в дряблую квашню.

Понимали это и воины, когда материли про себя не спускавших и самой малой провинности десятников и сотников. Арабы — воины серьезные. Все уже знали, как Халид и аль-Каака по веревке на неприступную стену Антиохии влезли и караул у ворот порубили. Таких ушлых сюда много пришло, а потому стража неслась неусыпно. Да и как могло быть иначе, когда свирепость бандофора Лавра пугала даже опытных воинов. Они знавали таких, как он, отчаянных до безумия парней, злых до драки. Если живы оставались после десятка битв, из них добрые воины выходили. Но этот помимо умения воинского еще и службу туго знал. Им в Сиротской сотне порядки прочно в башку вдалбливали.