Владычный полк

Видимо, не в первый раз проворачивал он такие сделки. Андрею, в принципе, было все равно, сколько он возьмет, поскольку сам он получит прибыль при любом раскладе. Но цель его не в доходе: прикрытие у него должно быть, и приманить, привлечь боярина надо. Только деньгами и можно.

– Опричники вроде в черном ходят, – осторожно сказал Андрей.

– У них столица в Александровской слободе, я же земский боярин. Моя забота – стрельцы да служилые люди.

– Про Новгород ничего не слыхать? – как бы невзначай спросил Андрей.

– Стоит, что с ним сделается?

– Родня у меня там, тоже сукном торгуют – уж года три. Письмо недавно от них пришло, пишут – слухи разные бродят. Спрашивают – не слыхать ли чего в Москве?

– Ничего, – отрезал Замойский, – уж я бы знал.

– И слава богу! Выпьем?

– Вроде дела обговорили, теперь можно и выпить.

Боярин выпил, похрустел свиной рулькой.

– Вкусно! Однако пора и честь знать!

Андрей проводил гостя до дома старшины, где стоял возок боярина.

Боярин вскочил в возок, ездовой хлестнул лошадей, и боярин уехал.

Андрей перевел дух и, вернувшись домой, сказал Егору:

– Разговор с боярином слышал?

– Весь, от начала и до конца.

– Завтра отправляешься в Новгород, передашь Гермогену заказ на немецкое сукно: сто рулонов синего, столько же зеленого и тридцать рулонов красного. За боярина Замойского скажешь, говорит – про Новгород в окружении царя ничего не слыхать.

– Жду назад с рулонами.

Наутро Егор отправился в Новгород.

Днем Андрей торговал в лавке, а вечерами встречался с писарем Сафоном. Тот сначала носил рукописные копии несущественных документов, но Андрей исправно платил, и со временем пошли документы поважнее: о переписке царя Ивана с английской королевой, о предоставлении английским купцам права беспошлинной торговли. Все копии Андрей забирал с собой. Несущественное сжигал в печи, интересное прятал в тайнике, который оборудовал на чердаке.

А через неделю Андрей едва не «прокололся». Он обслуживал покупателя в лавке, привередливого голландца. Тот выбирал отрез сукна, и его не устраивала то цена, то цвет материала. Когда же он все-таки выбрал и уже рассчитывался, звякнул колокольчик на двери. В лавку входили две женщины. Андрей увидел их, и внутри все сжалось: это была купчиха Авдотья и дочь ее Аглая, с которыми он расстался в Твери. Он помнил, что они жили в Москве, а в Тверь ездили к родне. Он еще сбежал от них, не попрощавшись.

Аглая уставилась на него, широко раскрыв глаза, Авдотья же не обратила никакого внимания.

– Мне сказали, что у тебя в лавке сукно немецкое хорошего качества, – начала Авдотья.

Аглая толкнула ее локтем в бок:

Купчиха стала шарить взглядом по полкам с тканями, думая, что Аглая увидела понравившийся материал.