Владычный полк

А то в гости – и без подарков!

Малец уже открыл калитку, схватил его за руку и потащил за собой, не в силах сдержать восторг. И такое вдруг нежное чувство нахлынуло! Своего сына он не нянчил, не носил на руках, не сажал на шею, не учил уму-разуму… Он подхватил мальца, посадил себе на шею и услышал, как тот весело залился заразительным детским смехом.

Андрей поднялся на крыльцо и отметил про себя, что доски меняли – старые-то ступеньки он наизусть знал. Открыв дверь, он почти присел, согнув ноги, чтобы мальца не ушибить. Так и вошел в комнату под удивленным взглядом хозяйки. Она всплеснула руками:

– Ой, он шалун у нас, сними! Андрюшка, ты что же чужому человеку на шею взобрался?

– И вовсе он никакой не чужой, и вовсе он родня наша! Он сам мне сказал, вот!

Андрей снял мальца с шеи, поставил на пол.

– Здравствуй, хозяюшка!

– Меня Андреем звать, тезки мы с ним. И фамилия Кижеватов. Причем не однофамильцы мы. Жил я когда-то в этом доме, давно, правда.

– А меня Пелагеей матушка назвала. Да ты садись! Андрюшка, не вертись под ногами!

Андрей уселся на лавку, положив рядом узел.

– Ты меня прости, Андрей, угощения не предлагаю. Не знала я, что придешь. Ты по мужу родня? Своих-то я знаю.

– Так я за ним сейчас сбегаю!

– Не беспокойся. Часом раньше, часом позже… Чем он на жизнь зарабатывает?

– Так он купец? – обрадовался Андрей.

– Нет. Был купцом, да разорили. – Пелагея неожиданно заплакала. Андрей погладил ее по голове, успокаивая.

– Андрей, принеси маме водички.

Мальчуган сбегал на кухню и принес кружку с водой.

Пелагея отпила, выбивая зубами дробь о край кружки. Потом посидела, успокоилась немного и продолжила:

– Ему две лавки от отца достались, а тому от деда; да дом старый с конюшней. И сначала вроде все хорошо шло, а потом кромешники в лавку ворвались и весь товар выгребли. А он только шубы меховые привез, все деньги в них вложил – даже занимал. Лавки заемщику ушли, он теперь там приказчиком на жалованье.

Когда Андрей к дому Полины подходил, он искренне обрадовался, увидев его: стоит, не сгнил, не сгорел. А узнав, что в нем потомки его живут, почувствовал себя просто счастливым. Ведь далеко не каждому дано увидеть праправнука. А оказывается, горе в доме поселилось. Ну, пусть не горе – так все равно беда. Он пожалел, что раньше в Переяславль не заявился, глядишь – по-другому бы все могло пойти.

– Корабля-то у него нет?

– Телегами али санями товары возил. Всем в роду завещано было – на судах не ходить.

– Дед еще, когда жив был, говорил, что мать его рассказывала: муж ее на своем корабле по торговым делам ушел и сгинул.

– Да-да-да… И я об этом слышал.

– А ты кто ему, мужу моему, будешь?

Видимо, вопрос этот Пелагею волновал. О своих близких, да и дальних – до третьего-четвертого колена, родственниках – они знали.