Владычный полк

Руку обожгло резкой болью, она онемела.

Но и опричник получил тяжелое ранение. После падения лошади он едва ли мог опираться на левую ногу, а теперь и по правой обильно струилась кровь – лезвие ножа задело крупный сосуд.

Андрей перекатился в сторону и вскочил.

Опричник тяжело дышал и не двигался. Ну да, с такими ногами, когда каждое движение причиняет нестерпимую боль, не побегаешь.

А у Андрея кровь течь перестала, хотя левая рука не слушалась.

– Ну, подходи! – закричал опричник.

– Ага, как же! Накося выкуси! – Андрей скрутил из пальцев кукиш. Мозг его лихорадочно работал. Кистень в рукаве его левой руки, на петле, и быстро его в правую руку не перебросишь, а нож – оружие короткое.

Опричник не сводил с него злобных глаз. Руки у него были целые, и он слегка помахивал саблей.

У Андрея оставалась надежда только на бросок ножа, но если он оплошает, промахнется – останется вовсе без оружия. Ничего другого в голову не приходило. Была бы схватка в селе, деревне – можно было бы жердь из забора вырвать, но кругом – луг.

Внезапно неожиданная мысль осенила Андрея – он решил обмануть кромешника. Он перевел взгляд на пространство за спиной опричника и крикнул:

Опричник обернулся, подставив ему спину, и Андрей швырнул нож, вложив в бросок всю свою силу. Нож по рукоять вошел под левую лопатку, и опричник рухнул на землю.

Андрей приблизился к опричнику и пнул его по ноге. Тот не шевельнулся. Да нет, с такими ранами не притворяются. Он вытащил из спины убитого нож, обтер о его одежду и вложил в ножны. Вот же гад, руку поранил!

Андрей стянул кафтан, закатал рукав рубахи. Но раны на руке уже не было, остался только розовый рубчик. Рукава кафтана и рубахи были рассечены и вымазаны кровью. Однако рука оставалась онемевшей, Андрей не чувствовал пальцев.

Он подобрал свой пистолет, сунул его за пояс и попробовал подойти к лошади. До нее-то и было два шага всего, но лошадь, отходя в сторону, косила на Андрея глазом. Он к ней, а она, проклятая скотина, от него! И клички лошади он не знает. Хоть бы кусок хлеба был – подманить. Он уже и свистел, и рукой помахивал, подзывая – все без толку.

Андрей плюнул со злости и направился к Твери. Лошадь сама дорогу найдет. Но лошадь, как в насмешку, пошла за ним.

Так они и шли по дороге – версту, не меньше. Со стороны посмотреть – смехота.

Все-таки дурная и своенравная скотина подпустила его к себе, когда Отрочь-монастырь уже близко был.

Андрей взобрался в седло и врезал плеткой по крупу лошади. А не фиг баловать!

Он въехал в город, прикрывая ладонью правой руки порез кафтана на левой.

Добравшись до дома Прохора Захаровича, он услышал доносившиеся оттуда суматоху и плач.

– Чего случилось-то? С Прохором Захаровичем плохо?

– А ты разве жив? – от удивления домочадцы округлили глаза.