Князь Владимир

Он не сразу понял, что его коня сзади ухватили за попону и придерживают, а когда понял, от ярости побелел, но уже было поздно: впереди с жутким лязгом столкнулись две металлические горы. Тут же страшный звон раздробился на сотни ударов железа о железо, дико кричали раненые кони, орали и бранились воины.

Конный удар малой дружины, что с разгону врубилась в уже замедлившую движение лыцарскую конницу, был страшен. Они вошли излюбленной «свиньей» в ряды германцев, рассекли почти до половины, а там, постепенно замедляя ход, остановились и, окруженные конными лыцарями, которых было впятеро больше, рубились молча и люто.

Владимира дружинники окружили тройным кольцом, но он, стыдясь быть за их спинами, остервенело лез в схватку. Вооружение лыцарей было проще русского, а их плоские шлемы, похожие на опрокинутые ведра, не выдерживали даже удар тяжелого меча, не говоря уже о боевом топоре. Зато с остроконечных шлемов русичей соскакивали даже клевцы…

Сцепились яростно, дрались уже молча, сберегая дыхание. Слышны было только тяжелые выдохи при ударах, лязг, звон, сдавленные крики. Владимир с пугающей ясностью понял, что они все здесь погибнут, но в душе поднималась гордость за свою доблесть. Вот так и умереть красиво и героически на глазах всего войска! Великий князь, который не захотел позора отступления, подобно его отцу, ринулся на превосходящего врага и погиб, рассыпая смертоносные удары! Даже враги признают его доблесть…

Рядом один за другим пали два молодых дружинника, ровесники Владимира. Одного подняли на копья, другого пронзили мечом, а затем еще и добили тяжелым топором, так что кровь брызгала, как из разделываемой мясной туши. Рубил огромный рыжий германец, зубы скалил как дикий кабан. Внезапно Владимир ощутил, как от бессильной злобы усталое тело словно бы начало наливаться звериной силой.

– А-а-а-а!!! – закричал он, какая-то чужая мощь вошла в его тело и повела, понесла, а он только подчинялся ей. – Руби! Руби как скот! Убивай! Убивай!

Он прыгнул вперед, меч распорол воздух и с такой страшной силой обрушился на рыжего великана, что скрежет разрубленного железа пронесся над всем полем. Лезвие рассекло голову врага вместе со шлемом до переносицы. Владимир уперся ногой, с усилием выдернул меч. На него хлынул такой поток крови, что сразу окропил с головы до ног.

Тавр оглянулся на дикий крик, отшатнулся. Князь рубился как дикий зверь из преисподней: красный от пролитой крови, руки мелькают как крылья ветряной мельницы, уже отбросил или потерял щит, мечи блещут в обеих руках, лицо как мел, зубы оскалил, как пес, а из уголка рта показалась пена.

Берсерк, отшатнулся Тавр в ужасе.