Князь Владимир

И будет эта битва описана в анналах истории как бесславная попытка киевского князя отвоевать червенские города, после которой он вовсе исчез…

Германцы разом опустили копья, тронули коней. Владимир оцепенело смотрел на чудовищно плотные и неправдоподобно ровные ряды, что надвигались все быстрее и быстрее. Земля задрожала от грохота копыт. Им мало просто бегства русичей, жаждут обагрить мечи в их крови!

Сердце начало бухать, как тяжелый молот. Он оглянулся на свою малую дружину. В ней тяжеловооруженные рыцари, отборные силачи, лично преданные ему изгои. Нет более опытных воинов среди всего росского войска! Но уже устали от долгого, пусть и победного, боя, дышат тяжело, трудно восстанавливая дыхание в тесных доспехах. У многих латы посечены. А навстречу тяжелым скоком движется волна отдохнувших, свежих, в битве не побывавших!

Он кивком подозвал отрока, которого любил за чистый светлый голос:

– Пой!

Тот вздрогнул, с ужасом глядя на надвигающиеся ряды германцев:

– Княже… кто услышит?

– Пой! – рявкнул Владимир яростно. – Через песни с нами говорят боги!!!

Голос отрока дрогнул, затем то ли от страха, то ли еще почему воспарил с неожиданной силой, проник в ряды воинов, сладкой тоской сжал сердце, тут же заставил забиться учащенно, у каждого грудь раздалась вширь, горячая кровь бросилась в головы…

Владимир налившимися кровью глазами измерил взглядом расстояние до скачущей тяжелой конницы германцев. Она не рассчитана на долгий бег, рыцарская конница только врубается в ряды врага, раскалывает, а в пролом врывается пешее ополчение. Лыцари же лишь стоят на взмыленных конях и дерутся на месте. Самое большее, что могут проскакать эти кони, неся доспехи на себе, да еще и всадника, у которого латы весят два-три пуда, это саженей пятьдесят. Ну, пусть сто.

– Германские панцирники! – вскрикнул он страшным голосом. Меч заблистал в его руке, все видели, как князь привстал в стременах. – Они пришли издалека! Пришли, чтобы бесчестить наших женщин, детей бросать в огонь и позорить могилы наших отцов! Мертвые сраму не имут, так ударим же всей силой! В этом наша жизнь и наша честь!

Конь понесся с холма навстречу германцам как огромный валун, сорвавшийся с вершины. Лава вырастала на глазах, он уже видел щетину копий. Тускло блестели похожие на ведра шлемы, он уже различал в бешеной скачке блеснувшие в прорези глаза скачущего на него противника."

"Сзади грохотала земля. Справа начал обходить Тавр, он изо всех сил стегал своего жеребца, а тот несся над землей, как черный стриж. Лицо боярина было белое, даже меч не достал из ножен, так старался обойти князя. Слева Владимира обошли сразу трое гридней.