Князь Владимир

 – На погибель идешь?

Ярополк ответил сумрачно:

– Раз уж сумел пробраться и обратно, себе на погибель, то хоть теперь сядь, не мельтеши.

– На погибель! – вскрикнул Варяжко.

– Другого выхода не вижу.

– Прорваться!

– И положить костьми половину дружины еще в воротах? Мы и тут опоздали. К тому же теперь все пешие… Далеко ли уйдем?

Варяжко сказал громовым голосом:

– Воины для того и живут, для того рождаются, чтобы вот так со славой… Зато потом о нас… о таких, как мы, слагают песни!

Ярополк взглянул хмуро, не ответил. Отточенное гусиное перо после паузы задвигалось снова. Юлия подала тоненький голосок от окна:

– Нет, Варяжко… Не надо быть таким… кровожадным.

Воевода задохнулся, будто его ударили под дых. Глаза полезли на лоб.

– Кровожадным? Я? Княгиня, я – воин Святослава! Для меня не пустой звук в словах: честь, слава, совесть, Отчизна. Изменил ли я им когда? Есть ли пятнышко на моей совести?

Ярополк продолжал писать, ответил медленно, следя за листом пергамента:

– Негоже класть головы… в безнадежной сече. Нам свои не жаль, но о людях, что идут за нами, заботиться надо. Верх одержала дикая полунощная сила. Язычники пришли и победно сидят под стенами… Что мы можем? Погибнуть героями?

– Да, – ответил Варяжко пламенно. – Но останемся жить в песнях!

– Христос учит смирению. Или ты язычник, Варяжко?

– Как можно, – возмутился Варяжко, – я принял святое крещение, едва узнал, что тебя крестили еще в колыбели! Но Владимиру я не верю. Он настоящий язычник! Он злобен и коварен. На христиан дышит злобой, знатных режет, как цыплят. Ради своих целей он кого угодно затопчет. Хоть братьев, хоть родителей!

Юлия внезапно подала голосок:

– Ярополк, а ты не думаешь, что воевода прав? Именно так бы сделали даже в императорском дворце!

– Русь не Царьград, – возразил Ярополк устало.

– Владимир там не только бывал. Жил и воевал!

– Русь не Царьград, – снова сказал Ярополк уже с нажимом. – То, что там привычно, здесь кажется чудовищным. На Руси еще не было, чтобы брат убивал брата. Я предрекаю вам, что я останусь князем. Такова была воля отца нашего, великого Святослава. Нарушить ее не сможет даже его незаконнорожденный сын. Самое худшее, что он со мной может сделать, – это послать на княжение в дальний город подальше от Киева!

Варяжко хмуро улыбнулся:"

"– Если бы так! На юг – рукой подать до ромейской империи, на восток – близко дружественные печенежские орды, на запад – еще более дружественные германцы, их император Оттон…

Ярополк нахмурился:

– Не будем загадывать. Все в руках божьих!

– Все в руках божьих, – с надеждой повторили за ним Юлия и Варяжко.

– Все в наших руках, – сказал Владимир с нажимом. Он с силой потер ладонями лицо, стряхивая остатки сна.