Князь Владимир

Уже ты, Вяз, отстранен от поставок в Киев, это делают два торговца из Рима, уже наших богов мало-помалу теснят с Подола… А что новгородец? Да жидовины больше нас ненавидят христиан! Ведь Христос – это тот иудей, который предал свой народ, своих богов, внес раскол! Все первые христиане были предатели своего народа, как и его двенадцать, или сколько их там было, апостолов! Ни один иудей не примет учение Христа! И другим не даст, если сможет.

Его слушали с открытыми ртами. На лицах недоверие, но Блуд уже видел заблестевшие глаза. Его слова пока что лишь расшевелили их заплывшие жиром мозги, но там уже медленно рождаются новые идеи.

– А на кого, – спросил он, возвысив голос, – новгородцу опираться, как не на нас? Иудеев не так уж и много на Руси, да и не больно охочи браться за оружие! Они крови не выносют, даже коров и гусей так бьют, чтобы крови не видеть. Без нас новгородцу не только власть не взять, а что важнее – не удержаться! И более ревностного защитника обычаев русских нам не найти.

– Почему? – спросил тупо Вяз.

– Да потому, что вера славянская добра. Всех приемлет! Приходи к нашим богам или приходи со своими богами, ставь в русское капище своего бога рядом с нашими! А вера Христа – злая, ревнивая. Их бог не терпит чужих. Только ему кланяйся и никому еще. Пока что иудеи Любеча, как и в других русских городах, защищены, молись кому хошь, а вера Христа всех согнет в бараний рог, ткнет рылами к подножию креста. А кто пикнет, тому и голову с плеч! А иудеям – в первую очередь!

Он смотрел в потемневшие лица. Задумались. Еще не верят, но старые головы не решают сразу. Повертят так и эдак, поймут. И отыщут общие интересы.

Из Киева пришли волхвы, бродили по стану новгородцев. Владимиру доложили, что старичье склоняет дружинников повязать его, незаконнорожденного, отдать Ярополку, а тот, законный великий князь Руси, милостиво простит им вину.

Владимир дергался, волхвы стоят над войнами, им вредить покон не велит, но что-то делать надо. Не успел продумать до конца, как за пологом шатра раздались громкие голоса. Владимир узнал и голос Тавра. Потом воевода распахнул полог, вежливо, но настойчиво впихнул двух волхвов. Одного Владимир узнал – Богой, древний старец, он еще князя Олега помнит, князя Игоря держал на коленях, его бабку Ольгу учил грамоте.

В голове моментально явилась картинка, как и о чем говорить, он тут же встал навстречу, поклонился земным поклоном:

– Благодарствую богам нашим, Сварогу и Яриле, что позволили мне подойти к Киеву, святому месту земли дедов наших… и поцеловать руку славному Богою, ревностному защитнику покона дедов наших и веры русской!

Он почтительно поцеловал сухие пальцы Богоя.