Князь Владимир

Задерганный, усталый, он валился с ног, а в седле проводил времени больше, чем на ложе. Когда приехал в терем, осушил большую чашу крепчайшей кавы, сердце застучало чаще, но сил почти не прибавилось. Кава тоже не придает сил, как объяснил волхв, а берет из его же запасов. Но откуда их брать, если уже все выметено, по сусекам поскреб и вычистил?

Обедал стоя, как конь, так еще можно противиться сну. Когда дверь распахнулась, Владимир ожидал Тавра, но на пороге возник перекошенный силуэт Сувора.

– Княже, к тебе послы!

– Кто? – переспросил Владимир. Сувор двоился и расплывался в его глазах, будто в его личину поселилась Мара.

– Послы!

– От кого? – Он ощутил, как сон начал отступать, а сердце похолодело. – От Ярополка? Или от Рогволода?

– Нет, княже. Заморские! Правда, гутарят по-нашему, только язык малость чудной.

– Не до послов, – ответил Владимир. – Накорми, пусть ждут до утра. Утро, мол, вечера мудренее.

– Как скажешь, княже, – ответил Сувор, но остался на месте. – Подождут так подождут. Только они вроде бы помощи просят!

Владимир горько засмеялся:

– Помощи? У нас? Самому впору вешаться или топиться. Зови! Интересно, кому это еще хуже, чем нам… Нет, приведи их в малую палату. Там сейчас Добрыня с боярами, Тавр. Я сейчас приду.

Сувор удалился. Владимир осушил еще чарку кавы, набросил княжеское платье и спустился в малую палату. Пир там угасал, но пиры Владимира были теми кострами, которые только ждут новой охапки хвороста. Едва Владимир вошел, за столом раздался довольный гомон, отроки забегали чаще, сменили скатерти. Пировали все свои: Добрыня, Тавр, Стойгнев, Панас, Твердохлеб, молодые бояре и двое тысяцких.

Гостей еще не было, но едва Владимир сел, как за дверью послышались голоса. Дверь распахнулась, в палату вошли люди, от которых сразу повеяло железом и кровью. Рослые, крутоплечие, суроволицые, все в доспехах: не парадных, а бранных, погнутых и рябых, словно их клевали птицы с железными носами.

Владимир невольно взглянул на сапоги прибывших. Стоптанные подошвы и сбитые каблуки, пыль заполнила трещины. У одного потертости от стремян, остальные явно бились пешими.

Вперед выступил седоусый мужчина, шлем держал на согнутом локте. Белые волосы свободно падали на плечи. Коричневое лицо настолько иссечено морщинами, что шрамы почти прятались среди них. Глаза у него были светло-голубые, цвета северной морской волны.

– Челом бьем тебе, князь. – Густой сильный голос наполнил палату. – Желаем здравствовать в мирном граде Новгороде!"

"– Благодарствую, – ответил Владимир настороженно, почудилась издевка в слове «мирный». – И вам… желаю того же. С чем прибыли, дорогие гости?

Он широким жестом пригласил их за стол. Пока рассаживались, изучал их внимательно.