Князь Владимир

Спросил подозрительно:

– Ну, что еще не так?

– Олаф! Разве не все женщины мира и так наши?

Владимир заметил, что викинг все чаще посматривает на небо. И удивление в глазах сына конунга растет. Ярко-синее, оно блистало чистотой и свежестью. Воздух был теплым, но не таким теплым, как в бане, в нем чувствовалась чистота и прохлада, а солнце блистало такое чистое, умытое, радостное, что Олаф наконец не выдержал:

– Великий Один!.. А верно, что небо здесь всегда синее?

Владимир горделиво выпятил грудь, словно это он сделал его таким чистым и радостным:

– Если и случается дождь, то солнце вот так же жарит. Слепой дождь, говорят. Дурачье! Как раз зрячий, ежели солнце смотрит… Здесь туча такая же редкость, как в ваших краях – солнце.

Олаф в восторге ударил кулаком по боку:

– Сказочная страна! Ромеи должны быть великими воинами, чтобы ее удерживать.

– Были, – сказал Владимир.

– Что? А теперь?

– В теплых краях все жиреют, а руки перестают удерживать мечи. То же стряслось и с ромеями. Так говорят волхвы, так говорят наши воеводы.

Олаф насторожился:

– Почему никто не захватит эти земли?

Владимир ответил после паузы:

– Захватят.

Олаф насторожился:

– Не ты ли мечтаешь?

Начальник дворцовой стражи внимательным взглядом окинул двух прибывших новичков. Сразу видно, с севера. Там народ крупнее, выше ростом, тяжелее, а в лицах дикость и свирепость, свойственная людям окраин мира, где сама жизнь восходит на крови и насилии. Оба с непокрытой головой, но в добротных кольчугах с нашитыми полосками железа. Все на обоих сидит притерто, как собственная кожа. У черноволосого, похожего на грека, из-за плеча торчит лук и колчан со стрелами, а мечи у обоих по варварскому обычаю на перевязи за спиной. Да и нельзя такие исполинские мечи носить на поясах, как принято здесь. У черноволосого из-за спины вообще выглядывают рукояти сразу двух мечей.

– Меня зовут Рикмед, – сказал он медленно, – я начальник дворцовой охраны. А вы двое, носящие мечи… Но кто сказал, что умеете ими пользоваться?

Они переглянулись, Владимир сказал медленно:

– Это верно… Они уже не скажут.

Олаф понял, оскалил зубы в злой усмешке:

– Даже не хрюкнут.

– Отхрюкались, – закончил Владимир. – Все, кто хотел проверить.

А Олаф набычился, предложил с надменностью, достойной самого конунга, захватившего Рим:

– Достойный Рикмед, выставь против нас четверых своих воинов. Возможно, они успеют это сказать… прежде чем отхрюкаются… то бишь их смелые души отлетят к своим богам.

– Бог един, – ответил Рикмед сурово, но достаточно безразлично. Он ощупывал их глазами. У золотоволосого правая рука толще от постоянных упражнений с мечом, ноги сухие, но в тугих жилах, а у черноволосого обе руки одинаково жилистые, сухие, перевитые желтыми жилами и синими венами.