Владелец

Только вот на сжатых в кулаки руках, выдающих крайнее волнение, у нее сегодня были надеты шелковые серые перчатки. До вчерашнего события она часто использовала язык жестов, все время помогая себе во время разговора руками. Словно рисовала слова, а не произносила.

Он нечаянно пошевелился, меняя позу, и с печальной усмешкой отметил, как она невольно дернулась в сторону от него. Ее высокая грудь резко поднялась и опустилась в глубоких вдохе и выдохе: девушка была на пределе, он это заметил. Но держалась молодцом, что удивительно для такой юной и, наверное, избалованной леди.

Для остальных ее движение тоже не прошло незамеченным. Вилис тут же взял девушку в оборот:

— Леди Кримера, мы были вынуждены вызвать вас сюда…

Она не дала ему закончить. Задрав подбородок, высокомерно заявила:

— По какому праву? И с чем связан ваш вызов? Я подданная Империи Шейтин, высокородная шейта, и не в вашей компетенции вызывать меня куда-либо.

Все присутствующие, уже осведомленные о причине разбирательства, донельзя удивленно воззрились сначала на нее, а потом на представителей военных.

Вилис сжал челюсти до выступивших под кожей желваков, но, изобразив вежливую сочувствующую маску на лице, исправился:

— Вы приглашены для следственных действий, проводимых в процессе предварительного расследования по обвинению вице-консула Республики Крамм."

"— Да? А при чем здесь я? В чем вы обвиняете господина… фен Драма?

Вилис бросил короткий взгляд на Донеро, и тот включился в процесс:

— В изнасиловании! — произнес полковник и встал, сменяя на посту обвинителя своего помощника.

— О-о-о, а кого?

Кайсар восхитился почти искренним удивлением в голосе Шанель. Если бы не вслушивался, потому что от каждого ее слова зависела его миссия, а быть может, и жизнь, то не уловил бы, как голос девушки дрогнул.

Донеро подошел к шейтинке и проникновенно, сочувствующе произнес:

— Вашем! Мы все знаем, леди. Камеры зафиксировали нападение вице-консула на вас в коридоре. — Донеро сделал резкий знак айтишнику, и на визоре через мгновение возникла картинка.

Кайсар внимательно и с содроганием смотрел на самого себя: скрюченного от боли, жалкого. А потом на взволнованную Шанель, которая неуверенно касалась его руки, пытаясь помочь. Он слышал каждое ее слово, видел жесты, выражавшие сочувствие, заботу. Сейчас, в здравом рассудке, он воспринимал все по-другому. В груди образовалась странная тяжесть и давила на сердце. Кай уже проходил это: женщины всегда врут, особенно если им выгодно, изворачиваются, предают и забирают самое ценное, что есть у мужчины. Кайсар не умел, да и не хотел учиться делиться чем-то своим. Особенно душой. Поэтому цинично, не скрываясь, усмехнулся.