Вкус к жизни

В смысле, после долгого сидения в неудобной позе, встать ему удалось без видимых признаков затруднения. Хотя казалось, что Трофимова во всей красе увидит, чего он стоит на самом деле. И до спальни добрался без приключений. А уж там доза обезболивающего сделала своё дело. Дальше по плану был горячий душ и… да, очередная бессонная ночь, потому что как только боль отступила, в голове обосновался новый образ. Весьма вызывающий, учитывая, насколько соблазнительной может казаться желанная женщина. А если припомнить, как давно у него не было секса… В общем, зло прикусив кулак, Мартин горячо пожалел о том, что так бездумно отказался от услуг профессионалок.

Дверь его комнаты приоткрылась в тот самый момент, когда сон, казалось, вот-вот увлечёт в приятное путешествие. Стиснув зубы, Мартин едва не взвыл от разочарования. Но и притвориться спящим не успел – Трофимова уже вовсю таращилась и… нет, не показалось – она улыбалась.

– Не спишь? – шёпотом спросила она об очевидном, и пришлось подняться к изголовью, чтобы сесть в постели. Поясница была против и отреагировала агрессивным прострелом.

– Ну давай, скажи, что боишься темноты, – раздражённо процедил Мартин со злым смешком.

Юля поняла его интонацию как-то неправильно и вместо того, чтобы закрыть дверь с обратной стороны, прошла в комнату, села на кровать, а затем ещё и скользнула под одеяло. Из одежды на ней была только футболка. Обнажённая грудь и возбуждённые соски чётко прорисовывались под тонким хлопком. И иначе как провокацией такой её манёвр назвать было нельзя.

– Я не боюсь темноты, – прошептала она, сверкая глазищами. – Просто хотела быть ближе к тебе.

Юля чего-то ждала, но идти у неё на поводу не хотелось. Не сейчас, не так быстро, а самое главное… не в его нынешнем состоянии! Когда каждое движение как лезвие бритвы отзывалось на нервных окончаниях. Мартин довольно жёстко пресёк её попытку приблизиться, удержал ладонью прямо за лицо.

– Мне показалось, что мы поняли друг друга, – проговорил он так, чтобы дошло, чтобы не потерялось, но она спросила:

– Ты сейчас о чём? – и невинно повела плечиком.

Оставалось только зло рассмеяться. От боли и безысходности. А ещё от возбуждения, которое било током в пах, наплевав и на боль, и на то, что так отчаянно щемило в пояснице.

– О личном пространстве, – прорычал Мартин в её сочные губы, которые так капризно изгибались от довольно грубой хватки, ведь хорошенькое личико он так и не отпустил.

Юля задумалась, а потом дала вполне искреннее пояснение:

– Я не виновата, что всё самое лучшее неизменно оказывается в твоей части дома!

– Господи… – в какой-то немыслимой безысходности простонал Мартин. – Спальня-то тебе чем не угодила?

– В ней неуютно.