Вкус к жизни

Торопливо вытерев руки ветошью, Мартин скомкал испачканную краской ткань и швырнул её в корзину. Душа выходила вон из-за смешения чувств. Потому что ту, что он изобразил на холсте, Мартин знал, он её чувствовал, он ею грезил, а Юля, которая сейчас устроилась в его гостиной… Вот именно эта Юля могла принести не только неудобства, но и многочисленные проблемы."

"Автоматическая система освещения сработала, и шторы по всему дому поползли вверх. Чертыхаясь и спотыкаясь, Мартин поторопился это остановить. Просто потому, что пока был не готов что-то решать. Ему, в конце концов, тоже требовался отдых! Первый этаж постепенно наполнялся светом, и его гостья сонно заворочалась, вызывая глухое раздражение. Пульт противно пискнул, извещая о принятом импульсе, и пришлось мысленно чертыхнуться, но было поздно… Юля уже села на диване и пока ещё с закрытыми глазами, но явно пыталась сообразить, где находится. Открыв глаза, она нервно шарахнулась и завозилась на диване активнее, что-то невнятно бормотала себе под нос. Затем, запутавшись в пледе, ещё и рухнула на пол. Мартин, не выдерживая напряжения, которое вот-вот грозило достигнуть пика, ладонью стёр с лица все эмоции и уравновешено выдохнул.

А потом началось самое интересное. Едва не на карачках Юля, будто росток, который тянется к свету, торопилась к окну. И оказалась настолько увлечена своим действием, что не вспомнила ни об элементарной вежливости, ни о том, что за спиной стоит незнакомый мужчина. А когда обзор был безжалостно отрезан, в её глазах Мартин заметил настоящую панику – в эти мгновения произошло что-то очень важное.

В момент, когда Юля, наконец, добилась желаемого, Мартин, казалось, был вознаграждён за долгие годы непонимания. Один её взгляд стоил для него так много… так много он для него значил! Это был неприкрытый восторг, восхищение, упоение! Будто один лишь этот вид вдохнул в жалкую оболочку Юли Трофимовой жизнь… снова. У неё не было слов… а ещё не хватало смелости оторваться хотя бы на секунду. Да что там… слышать о насущных проблемах она тоже не желала. Конечно, ведь там, за окном, перед ней простирался целый мир.

На разговор Юля отвлеклась нехотя, очень осторожно, с видимым сожалением. В мыслях она всё ещё была где-то там, но отчаянно кивала, бездумно соглашаясь со всем сказанным.

Помнится, когда дом был только построен, Мартин захотел удивить сестру и пообещал показать ей что-то нереальное. От неё он уж точно ждал восторженных отзывов, впечатлений, которые она бы по привычке выдавала взахлёб, а получил лишь вежливое: «Ну да, миленько». «Миленько» – смакуя такой эпитет, повторил Мартин и неловко улыбнулся. Тогда он не стал объяснять Эльзе, что скрывалось за окном на самом деле. Потому что этого нельзя объяснить… можно только почувствовать.