Вкус предательства (СИ)

Хочется что-нибудь разбить, распотрошить до мелких щепок, но я сижу перед ней, пытаясь совладать со своими демонами.

— Угрозы и оскорбления считаются? — вялая усмешка оседает на ее губах.

Выдыхаю воздух сквозь зубы. Меня, мать его, словно ведут в тот тайник, о котором я раньше не знал.

Абрамов, слишком много тебя, друг… Слишком.

На кой черт звонить ей? За каким хреном угрожать? И главный вопрос… С чего, блять, вдруг?

Одни вопросы в воздух.

— У тебя есть ответы? — несмело спрашивает в ожидании.

Смотрю на девушку, которую растоптал, перекрыв весь воздух и себе.

— Пока нет, но будут. — в этом уверен, как никогда.

Она кивает, поджимая губы.

— Тогда…эта встреча не нужна. — отвечает, забирая сумку со стола: — Поразмышляй на досуге насколько человеку, который тебе что-то тогда сказал, можно доверять?

Искренне, твою мать, смотря мне в глаза звучат ее слова, и она встает. Фраза заставляет внутри что-то свербеть. Поддаваясь порыву, встаю за ней, хватая ее за руку. Сам не догоняю, что хочу сказать. Вероника останавливается, вставая в пол-оборота. Переводит взгляд с соединения наших рук на лицо, и я замечаю накопившуюся влагу.

Удар!

— Когда ты уезжаешь?

Изнутри разрывает от прикосновения, и это даже не к коже. Просто чувство, что вот она рядом, что мы резко сократили сотни тысяч километров между нами. Она печально усмехается и глубоко вздыхая, отвечает:

— Не переживай, Артур. — собственная грудная клетка надрывается: — У тебя не будет проблем с семьей. Полтора месяца, самое большее."

"И затем, не глядя, она уходит. А я остаюсь смотреть ей вслед, не понимая, что, мать его, я видел пять лет назад!

Глава 19

Зачем? Зачееем?

Мысленно ору себе, с силой тыкая по экрану телефона.

То, что я услышала…

Он поверил, что я ему изменила с кем-то.

Это резонирует с теми чувствами, которые, как мне казалось, он чувствовал.

Слова любви, страсть…а что на деле, ложь и…любвеобильная натура мужчины? Разве оно было так?!

Оказывается, сейчас еще больнее, чем тогда. Задевает больные чувства, которые уже не понимаю во что трансформировались.

Как любимый человек может настолько не доверять?! Как может поверить…

Понимаю, Кирилл в его жизни был задолго до меня, но разве при сомнениях люди не выясняют это между собой?! Конечно, есть вероятность, что своим побегом я не дала возможности… Но он мог, узнав, потребовать объяснений, просить доказать, кричать, но спрашивать с меня…

Тогда получается, что я застала их раньше или позже? Он молчал, якобы зная это или все случилось как раз в ту же ночь?

Вопросы атакуют голову, а сердце сжимается от этих по-новому старых ощущений. Если бы он продолжил напирать на разговор, я бы сломалась. И так на грани.

Надлом в душе настолько велик, что никогда я не найду средства собрать ее воедино.