И вкус тьмы на губах

– М-м-м, здорово… Потрясающе! – Я вздохнула и призналась: – Поражена и посрамлена.

– Ты чего это, ягодка? – всполошился Виктрэм.

– Я несколько лет училась готовить, а ты непрофессиональный повар, но мясо вышло восхитительным. Даже и не знаю, сумела бы я лучше. Ты талантище, мне впору рвать волосы.

Разумеется, я шутила, но Виктрэм, простая душа, явно огорчился.

– Я очень старался, чтобы тебе понравилось. Но если бы знал, что это расстроит, спалил бы мясо к шмырям.

– Ты что! Это же был комплимент, просто неудачный.

Кромешник расслабился и искушающим тоном произнес:

– Тогда ты должна съесть всю порцию.

Обед на свежем воздухе, под песни лягушек, прошел весело. Кромешник пытался меня кормить, выбирая самые аппетитные кусочки мяса, я ужасно смущалась и старалась уклониться от очередного подношения. Дошло до того, что кое-кто начал швыряться зеленым луком. И да, это была я.

– Все, сдаюсь! – Виктрэм шутливо поднял руки. – Бери меня в плен, воинственная красавица!

– И не подумаю: пленных кормить надо и первым, и вторым! – отозвалась я и бессовестно запустила еще одним луковым пером.

Попала прямо в грудь, обтянутую белой рубашкой – в этот раз кромешник себе изменил и явился на берег озера полностью одетым и даже обутым.

– Жестокая… – Виктрэм, прижимая стебель лука к груди, рухнул навзничь. – Прямо в сердце!

Переигрывая, он издал мученический стон и «испустил дух».

Не знаю, чем я думала, когда подползла к нему на коленках и заглянула в лицо? Увлеклась нашей игрой, не иначе.

«Застреленный» противник внезапно открыл глаза и схватил меня за плечи.

– Некоторые пленные предпочитают только десерт, ягодка.

Он дернул меня на себя.

Всполошенно стучало мое сердце, сбилось дыхание. Глаза в глаза. Его пальцы запутались в моих волосах, сжимая затылок. Золото его глаз переполняла невероятная нежность.

– Виола… – Ласковый шепот, услышав который, я задрожала."

"Губы мужчины, мягкие и одновременно страстные, захватили мои в плен. Поцелуй, сначала осторожный, словно меня испытывали, становился все настойчивее. Тело охватил жар. И голод. Голод по прикосновениям Виктрэма. Хотелось, чтобы сжимал сильнее и крепче, чтобы не вырвалась никогда-никогда…

И он словно почувствовал мое настроение, мою нужду – показал свою истинную жажду. Руки обнимали и гладили собственнически, не позволяя вырваться. Да и не собиралась я. Дразнящее касание к уголкам губ, игривое покусывание… И снова глубокий поцелуй. Он словно пил мое дыхание, отдавая взамен свое. Столько нежности и страсти, скованной выдержкой…

– Так, кому-то пора остыть, – глухо произнес кромешник.

И покинул меня.

Я уставилась на сапфирное небо, виднеющееся сквозь ветки дерева, под которым мы устроились.