И вкус тьмы на губах

Ай, я никогда не претендовала на безгрешность! Чуть-чуть подслушать – это не так уж и страшно."

"Щелкнув ногтем по кулону-скалке, зачерпнула из него силы для энергоемкого «купола тишины». Два удара сердца – и зеленоватое сияние окутало, гарантируя, что меня сейчас не услышит даже оборотень с его тонким слухом.

Хотя на мне был щит, не пропускающий звуки, шла я по привычке крадучись. Кухонную дверь за мной так и не закрыли – сама судьба не против, чтобы я подслушала чужой разговор.

– И ничего-то ты не знаешь, – протянул оборотень с иронией, – ничего не помнишь. Удобно.

– Считаешь, что я рад этому? – холодно спросил Виктрэм.

– Под неведением легко скрыть ошибки. В одном Арчи не соврал: когда тебя сюда доставили, ты был сам не свой – скорее полумонстр, чем разумный человек. Да и сейчас неадекватен, и притом не слегка.

– Даже если я и совершил преступление в беспамятстве, не тебе расследовать это, – резко ответил кромешник.

Оборотень невесело фыркнул:

– Прекращай защищаться, племяш, я не враг и желаю только добра.

Племяш? Я зажала рот ладонью. Они родственники? Получается, что в жилах Виктрэма течет кровь оборотня?

– Ладно, попробуем еще раз, – спокойно произнес лорд Таир. – Как вышло, что защита поместья поставлена на осадный режим? Куда подевался приставленный целитель? И откуда взялась Виола?

Несколько напряженных мгновений кромешник молчал. Когда я уже решила, что так и не ответит, он глухо сообщил:

– И этого тоже не помню. Ты намекаешь, что я убил целителя? Я не могу оправдаться, дядя.

Под «куполом тишины» можно орать от удивления – никто не услышит, но я продолжала зажимать себе рот. Что-то я уже не рада, что решила подслушать. Убил ли Рэм целителя? Нет, не верю! Он не похож на убийцу.

– А Виола… – Кромешник помедлил. – Я рад, что она здесь.

– Хорошо, давай о приятном. Она свет твоей души? Или проснулась кровь матери?

– При чем тут наследие матери?

Рыжий с легкой издевкой объяснил:

– Ты реагируешь на девушку, как впервые перекинувшийся оборотень на котовник.

Что ответил кромешник, я не расслышала – в ушах шумело, перед глазами стало темно. Ничего себе чуть-чуть подслушала! Столько чужих ненужных секретов узнала. А еще меня только что от ягодки понизили до кошачьей мяты! И возмутительно, и в то же время смешно.

– Особенности воинов Кромешной я не готов с тобой обсуждать, Таир.

– Пф-ф, – фыркнул рыжий. – Мне и так все известно: от полного погружения во тьму кромешника удерживает та, которой суждено стать якорем, светом во мраке души, лекарством от ярости.

– Да ты поэт, дядя, – с иронией протянул Виктрэм.

Звякнула посуда. Звук отодвигаемого стула.

Очнувшись, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, после чего вернулась в конец коридора.